Новости
Биография
Книги
Интервью
Творец
Общение с читателями
Форум
Гостевая
Статьи и рецензии
Карты и иллюстрации
 
Rambler's Top100

Архив

ЭК Глава четвертая - ПРИГОРЯНСКИЕ УРОКИ

Глава четвертая
ПРИГОРЯНСКИЕ УРОКИ


Проехав по темной улице мимо крепких домов, окруженных высокими заборами, сопровождаемые непрерывным собачьим лаем, они остановились возле старинного, намертво вросшего в землю здания - знаменитого пригорянского трактира с почерневшей от времени вывеской "Гарцующий пони". Его стены были сложены из толстенных дубовых бревен, в два обхвата толщиной; венцы опирались на дикие мшистые камни. Окна первого этажа были ярко освещены, из полуоткрытой двери доносился гул голосов.

- Подержи, а я схожу договорюсь с хозяином. - Торин сунул в руку хоббита поводья, снял мешок с пленником и скрылся в какой-то боковой двери.

Только сейчас, оказавшись в безопасности, Фолко понял, насколько он выбился из сил и хочет одновременно и спать, и есть, но сначала, пожалуй, все-таки есть! Хоббит спешился и повел в поводу обеих лошадок в глубь темного двора, к коновязи. Он привязал пони, задал им овса из седельных сумок и замялся в нерешительности.

- А господина моего хоббита покорнейше прошу сюда, - произнес над самым ухом чей-то почтительный голос.

Фолко обернулся. Перед ним стоял человек, низенький, коренастый, но не толстый; шириной плеч он лишь немногим уступал Торину.

- Хозяин я здешний. Барлиман меня кличут. И трактир наш еще во время Великой Войны принимал у себя самого короля Элессара. - Он заговорщически подмигнул Фолко. - Тогда все знали его в лучшем случае как Арагорна, а обычно называли просто Бродяжником! Ох, заговорился я, простите меня великодушно! Торин вам ужин заказал в отдельную комнату, Ноб уже готовит. Что пожелаете на ночь - мясного или чего-нибудь полегче, овощей каких?

- И того, и другого, - решительно заявил Фолко. - И пива не забудьте, пожалуйста! И сыра головку можно. Хорошо бы и пирога яблочного, варенья клубничного, меду... И поскорее, а не то мы с Торином сами кого-нибудь съедим! Так куда идти?

- Все понял, все мигом будет! - заверил хозяин. - А идти вам, сударь мой... Как величать-то вас прикажете?

- Зовите просто Фолко.

Хоббит толкнул тяжелую, окованную железом дверь. Хозяин, неимоверным способом извернувшись, ухитрился оказаться впереди и повел хоббита в глубь дома, время от времени подхватывая его под руку и бормоча что-нибудь вроде: "Осторожно, ступеньки здесь... А тут погреб раскрыт - Ноб, ротозей этакий... Вы уж извините меня, я-то привык к темноте, сударь мой, а гном-то велел вас боковым ходом вести..."

Фолко послушно следовал за хозяином по темному, полному вкусных запахов коридору. Время от времени где-то за стеной раздавались чьи-то голоса, слышался смех, стук кружек и веселое пение. Старый дом был полон народу и не вспоминал о своем возрасте.

Барлиман остановился возле неприметной двери в дальнем конце коридора и вежливо постучал. Из-за прочных створок откликнулся низкий голос Торина:- Войдите!

Дверь распахнулась, и Фолко очутился на пороге небольшой, очень уютной комнаты с низким потолком и округлым окном, закрытым тяжелыми ставнями. По бревенчатым стенам бегали алые отблески пылавшего в камине огня, в кованых шандалах горели свечи. В дальнем углу помещалось широкое ложе, у камина стояли два деревянных стула и небольшой стол, покрытый темным сукном. В углу подле камина были сложены их вещи, а на стуле перед огнем сидел гном, сбросивший плащ. По комнате уже плавал знакомый аромат его крепкого табака.

- Привел, господин мой Торин, - наклонил голову трактирщик. - Вот ключ от погреба. - Он выложил из кармана тяжелый ключ с затейливой бородкой. Ужин будет с минуты на минуту. Все в порядке? Может, еще чего-нибудь подать?

- Нет, благодарю, господин Барлиман, - ответил Торин. - Все замечательно. Мы сейчас закусим, и на боковую.

- Хорошо, хорошо, - закивал трактирщик. - А ежели пожелаете, то выходите в общую залу, там народу много, шумно, весело... А не захотите, то отдыхайте, спите спокойно, нужно что будет - звоните. - Он указал на шнурок возле двери, уходящий в отверстие над косяком. - Ну, приятного отдыха. - Барлиман поклонился и повернулся, столкнувшись в дверях с молодым хоббитом, принесшим поднос, уставленный горшками и плошками. - А вот и ужин. Спокойной вам ночи!

Тем временем вошедший юный хоббит-слуга ловко расставлял на столе кушанья. Из-под крышек потянуло соблазнительными запахами; Фолко непроизвольно облизнулся.

- Как дорога, легка ли? - осведомился слуга, окончив свой труд и подойдя к двери. - Меня зовут Ноб, сын Брего, но называйте меня просто Ноб. Если что понадобится - звоните, я мигом появлюсь.

- Дорога ничего, - рассеянно ответил Торин, поднося ко рту первую ложку тушеных грибов со сложной приправой. - А у вас? Все спокойно?

- Да как вам сказать, - задумался вдруг Ноб, осторожно присаживаясь на высокий порог. - В трактире-то дела лучше не придумаешь, и поля пригорянские хорошо родят... Да вот только на дорогах неспокойно стало...

Видно было, что Ноб весьма расположен поговорить. Фолко махнул рукой, приглашая хоббита.

- Друг, что ты на пороге-то сидишь? Прикрой дверь и давай побеседуем! Мы ведь редко куда выбираемся, ничего почти и не знаем.

Он налил пива в свою кружку и протянул ее Нобу.

- Благодарствую, - степенно поклонился тот. Сделав изрядный глоток, Ноб продолжил: - Слухи разные ползут, нехорошие... Будто завелись у нас такие люди, что одним разбоем живут, грабят, жгут и убивают... Вот деревеньку Аддорн, милях в сорока к северу, дотла сожгли! Месяц назад... На рассвете, я слышал, напали, стали дома поджигать, тех, кто выскакивал, - кого зарубили, кого из арбалетов постреляли, а кого в плен увели - а куда, кто знает? - Ноб глубоко вздохнул. - Только трое и уцелело. Отсиделись в кустах, чудом их не нашли.

Ложка так и застыла в руке Торина, он слушал Ноба, раскрыв рот от удивления. Фолко тотчас же вспомнил мертвого хоббита у дороги и, когда Ноб приумолк, негромко сказал:

- А ведь я тоже кое-что по дороге видел. Хоббита кто-то убил и в канаве придорожной бросил... Может, соберешь наших, кто здесь живет?.. Я там на обочине треугольник сложил... Ноб торопливо закивал.

-Ах ты горе-то какое... Что мы им сделали?..Он горестно покачал головой. - Конечно, сударь мой, соберу поутру кого смогу. Похороним по-честному, поминки справим... И вы, конечно, поедете?

- Не знаю, - кинув быстрый взгляд на незаметно покачавшего головой Торина, ответил хоббит. - Мы очень спешим в Аннуминас, у нас там крайне важное дело. Но завтра мы пойдем к вашему шерифу и расскажем ему все - пусть тоже подумает! И часто у вас здесь такое случается?

- Да нет, не очень, - слабым голосом ответил Ноб. - Не часто, но бывает. Года три назад на Тракте кто-то шуровал, мы тогда вместе с хоббитами Белых Холмов в Аннуминас отписали. Оттуда пришла дружина, ловили кого-то, били... Спокойней стало...

- А ваши, что ж, не ходили?

-Не... Люди здесь мирные, рассудительные. Кто тут воевать-то умеет? Да и зачем? На то дружина есть.

-А как же с деревней этой, как ее, Аддорн? - встрял гном. - Тех-то разбойников поймали?

- Слышал, гнали их до самой границы, до Ангмарских Гор, - ответил Ноб. - Кого-то поймали, судили... Даже повесили, вроде...

- Кто гнал-то? И что за люди напали? - не унимался Торин.

- Гнал кто? Из столицы отряд пришел, перехватил их. Глемлесская дружина сразу за ними пошла. А что за люди были - толком не знаю. Говорили, из Ангмара. Там народу немало поселилось, живут вольно, власть ничью не признают.

- Ну хорошо, а вы-то как же? У вас под боком деревню сожгли, а вам хоть бы что? - недоумевал Торин.- Да случись такое у нас, гномов, так все Лунные Горы бы поднялись! Знаешь, на столичную дружину надейся ...

- А что мы? - обиделся Ноб. - Наше дело сторона. Люди пусть уж сами разбираются... Деревня та, кстати, на отшибе, она ведь даже огорожи не имела! И народу там - сотни полторы... А до нас так просто не доберешься - всюду живут. Частокол вокруг Пригорья крепкий, народу много. И дружина у нас теперь стоит - две сотни конных! Не, у нас все спокойно... - Гном протянул Нобу серебряную монетку.

- Спасибо, спасибо, доброй вам ночи, - почтительно поклонился Ноб, пряча монетку в карман широких и коротких - до колен - штанов. - Извините, если заговорил вас. Доброй ночи! - И он исчез за дверью.

- Хм-м, дела, - неопределенно хмыкнул Торин. - Только не вздумай сейчас что-нибудь обсуждать! Спать надо, я себе на этом пони весь зад отбил... Ночь пройдет, утро присоветует - так ведь говорилось в старину? Давай-ка последуем этому мудрому правилу! А завтра ты допрежь всего мне расскажешь, как это тебя угораздило за мной отправиться. Все прочие новости обсудим после. У меня глаза слипаются. Гном широко зевнул.

Они застелили постели свежайшим льняным бельем, лежавшим в головах аккуратной стопкой. Фолко чувствовал, что ему словно кто-то насыпал песка под веки - так сильно захотелось спать.

- А все же здорово, что ты со мною. Друг хоббит! - пробормотал Торин, укладываясь. - Одному мне было бы очень тоскливо.

- Только тоскливо? - усмехнулся Фолко. - Я могу оказаться полезным и еще кое в чем. - Он направился к сложенным в углу мешкам, порылся в своем и извлек укрытый на самом дне толстый, обмотанный мешковиной сверток. - Мне помнится, ты обещал не пожалеть золота за некую услугу? - Он протянул сверток гному. - Когда я... уезжал, скажем так, я подумал, что неплохо будет захватить с собой Красную Книгу.

- О благороднейший из когда-либо живших хоббитов! Хвала Дьюрину, не иначе как он сам вложил тебе в голову эту прекраснейшую мысль! - завопил Торин, подскакивая на постели и отбрасывая одеяло. - Скорее давай ее сюда! Сон отменяется! То есть ты, конечно, спи, а я почитаю! - Торин торопливо стал одеваться.

- Так темно же! - попытался возразить Фолко. - Свечи догорают...

- Ерунда, лучину засветим. - Гном уже отщипывал от сложенных перед камином дров узкие и длинные щепочки. - А вот и поставец есть!

Фолко улегся, с головой укутавшись в одеяло. Слышно было легкое потрескивание лучины, шелест переворачиваемых страниц да мерное дыхание гнома. Усталость быстро взяла свое, и Фолко вскоре погрузился в мягкий, спокойный сон.

Наутро, пока гном еще спал, к ним в комнату постучал трактирщик, принесший завтрак. Поев, Фолко решил прогуляться.

Коридор вывел его в обширную залу, в главное помещение трактира. В широко распахнутые окна лился яркий солнечный свет. Прямо напротив окна находилась двустворчатая входная дверь, по левую руку - стойка, за ней - темно-коричневые тела древних исполинских бочек; там же помещался небольшой камин. Вдоль длинной стойки выстроились высокие деревянные табуреты, сейчас занятые народом, неторопливо попивавшим пиво, что-то жующим или просто покуривавшим трубки. Справа в стене имелся второй камин, намного больше первого; каминов такой величины Фолко раньше никогда не видел - он имел в поперечнике не менее полутора саженей. Перед этим камином стояли длинные столы, занимавшие середину помещения; вдоль стен и между окнами были расставлены столики поменьше, на два-три места. За стойкой и в зале ловко управлялось двое слуг - один наливал пиво, другой разносил кушанья.

Никто не обращал внимания на замершего в проеме хоббита, и Фолко мог спокойно рассматривать заполнявших залу посетителей. Здесь собралось на удивление пестрое общество: забежавшие в короткий час полдневного отдыха пригоряне в рабочих одеждах соседствовали с важными купцами и королевскими чиновниками. Последних легко было узнать по вышитому на рукавах их камзолов гербу Соединенного Королевства Арнора и Гондора - Семь Звезд и Белое Древо на фоне крепостных стен, а в ночном небе над стенами- яркая Восьмая Звезда, Звезда Эарендила. Потягивали пиво и озабоченные компании гномов в коричневых одеяниях; из брошенных возле их столов мешков торчали кирки - их хозяева направлялись в какие-то дальние копи...

У стойки сидело несколько дружинников Наместника из размещенных недавно в Пригорье конных сотен- под гербом Королевства у них были изображены лошадиная голова и две скрещенные сабли. Все эти когда-то вычитанные или услышанные от иноземцев сведения тотчас же всплыли в голове Фолко, и он, к своему удивлению, подумал, что не так уж плохо разбирается в этом новом для него мире. Однако в дальнем углу он заметил довольно многочисленную компанию крепких, здоровых мужчин зрелого возраста в темно-зеленой одежде. Под столом и на лавках вокруг небрежно разложено разнообразное оружие - мечи, копья, луки, несколько круглых щитов, повернутых лицевой стороной к стене.

Хоббит вскарабкался на высокий табурет неподалеку от хлопотавшего по другую сторону стойки слуги и спросил пива.

Не успел он отпить и трети своей кружки, как из темного нутра трактира вынырнул Барлиман - непривычно спокойный и словно бы даже просветленный; в руках он держал стеклянный бокал, полный темно-багровой жидкости.

"Вино, наверное", - подумалось хоббиту. Барлиман вышел на середину залы и высоко поднял правую руку. Все умолкли. Хозяин трактира заговорил необычно серьезным и даже несколько торжественным тоном:

- Оставьте на время вашу беседу, дорогие гости. Настал тот час, когда мы каждый день поминаем Великого Короля Элессара!

Все поднялись, лица людей и гномов были серьезны и задумчивы. Каждый держал в руке бокал вина или кружку пива. Трактирщик продолжал:

- Он не раз бывал здесь, оказывая нам высокую честь своим присутствием. В те годы, когда немногие герои вели неравный бой с Завесой Тьмы, трактир моих предков не раз предоставлял ему и кров, и пищу. Рука хозяина указала куда-то в угол. Фолко скосил глаза, но за плотно стоящими людьми не смог ничего рассмотреть.

- Он был велик и светел, - продолжал хозяин, - а мудрость его глубока и всепроникающа. Пусть же помнят о нем люди и рассказывают о нем добрые сказки своим детям! Пусть будет легок каждый его шаг там, в иной жизни, за Гремящими Морями!

Трактирщик прослезился. Фолко оглядел залу и, к своему удивлению, заметил, что многие отводят взгляды и вздыхают. Однако хоббита озадачили старательно прикрытые насмешливые полуулыбки, которыми обменялись вставшие вместе со всеми люди в зеленом.

- Выпьем, друзья! - поднял бокал Барлиман. - Пусть вечна будет память о Великом Короле Элессаре!

Все дружно повторили его последнюю фразу и поднесли к губам бокалы и кружки, осушая их до дна. У хоббита тоже запершило в горле, и он поспешил сделать хороший глоток за Великого Короля.

Трактирщик постоял немного посреди залы, затем вздохнул и вышел через ведущую в глубь дома дверь. Гости неспешно расселись, и вскоре вновь потекла неторопливая, добропорядочная беседа...

Только теперь Фолко смог увидеть то место, на которое в продолжение своей верноподданнической речи указывал трактирщик. Возле камина, у стены, примостился небольшой стол, покрытый белой скатертью и огороженный невысокой чугунной решеткой тонкой работы. Возле стола стоял чуть отодвинутый в сторону стул с небрежно брошенным на спинку поношенным серо-зеленым плащом. К столу чья-то рука прислонила резной деревянный посох с костяной ручкой, а на белой скатерти подле высокой кружки лежали потертый кожаный кисет и небольшая кривая трубочка. Казалось, хозяин этих вещей на минуту отошел в сторонку и вот-вот покажется. Заинтересованный хоббит подошел поближе.

Над столом в пышной раме, под стеклом, висел старинный пергамент, написанный, как и многие другие документы времени Великого Короля, на Всеобщем и староэльфийском языках. Текст пергамента гласил:

За услуги, за честь и мужество дарую владельцу трактира "Гарцующий пони" Барлиману и всем потомкам его право торговать и жить безданно, беспошлинно, и да будет так, пока стоит Белое Древо. Настоящим также подтверждаю, что подарил хозяину трактира свой плащ, кисет, трубку и посох, дабы никто не усомнился в их подлинности. Дано в год восьмой Четвертой Эпохи. Пригорье, собственноручно - Элессар Эльфийский, Король Арнора и Гондора.

Фолко ошарашенно почесал в затылке и, благоговейно посмотрев на разложенные драгоценные реликвии, вернулся к наблюдению за группой воинов, одетых в зеленое.

Среди них, как вскоре увидел хоббит, были не только зрелые, сильные мужчины, но и юноши, и даже несколько мальчишек. Один из них, тощий и длинный юнец, все время вертелся и скакал перед сидящими мужчинами, время от времени изображая и передразнивая кого-нибудь из гостей. Сначала это показалось забавным любившему посмеяться хоббиту, однако он быстро понял, что юнец не просто веселит своих, но и зло, презрительно высмеивает тех, кто не принадлежит к их компании, - Фолко это очень не понравилось. Он нагнулся, чтобы почесать укушенное комаром колено, поднял голову - и увидел, что юнец передразнивает на сей раз его, причем нимало не скрываясь, глядя хоббиту прямо в глаза, злорадно и нагло. У парня получилось очень похоже: он мастерски изобразил удивленно-испуганного маленького хоббита, страшно озабоченного тем, чтобы кто-нибудь не поднял его на смех; насмешник в точности показал, как тянется и украдкой чешет себе колено хоббит, как оглядывается, с важным видом поправляет меч у пояса... Получилось до нельзя похоже и оттого особенно обидно. Фолко почувствовал, что краснеет. Тем более зеленые глядели на него с неприкрытой насмешкой - мол, как теперь выкрутишься, воитель?

Хоббит судорожно сглотнул. Ему казалось, что на него смотрит сейчас весь трактир. Смолчать нельзя, надо что-то делать... - но что?

Фолко затравленно огляделся. И к своему ужасу увидел - нахальный парень идет через залу прямо к нему. Его длинное лицо было изрыто оспинами, редкие волосы не могли скрыть оттопыренные уши, зеленоватые кошачьи глаза были презрительно сощурены...

- Эй, ты, мохнолапый! Чего это ты на моем месте расселся? - Подбоченясь, презрительно процедил парень сквозь зубы. - Уматывай, я дважды повторять не люблю. Ты что, оглох?

Фолко не двигался, и только его правая рука судорожно стискивала рукоять бесполезного сейчас меча.

- Место было свободно, - с трудом выдавил из себя хоббит. - Мне никто ничего не сказал...

Он отвернулся, делая вид, что считает разговор законченным.В то же мгновение его схватили за нос и повернули лицом в прежнюю сторону.

- Кто это тебе нос-то воротить разрешил? Сюда смотри, уродина! Ты сперва шерсть на лапах выведи, а уж потом в приличное общество лезь! Понял? Повтори!

- Убирайся! - тихо и с ненавистью сказал Фолко.- Убирайся, не то...

Он до половины выдвинул клинок из ножен. Однако его мучитель и бровью не повел.

- Ой, как страшно! Ой, сейчас под стол спрячусь! А сам туда прогуляться не желаешь?!

Парень с неожиданной силой ударил по табурету хоббита. Не успев даже понять, что произошло, Фолко покатился по полу, пребольно стукнувшись коленками и локтями. Парень действовал так быстро и ловко, что никто ничего не заметил; люди с удивлением взглянули на ни с того ни с сего грохнувшегося на пол хоббита и вернулись к прерванным занятиям.

Острый и твердый носок сапога врезался в бок упавшему хоббиту. Фолко скорчился, прикрывая голову руками, а его обидчик, гордо усевшись на отвоеванный табурет, вдруг запел издевательскую песенку:

- Глупый хоббит у дороги
Деловито бреет ноги.
Зря старается - от века
Не похож на человека!

В зале засмеялись, а уж компания у стены - та и вовсе зашлась от хохота.

И тут в голове Фолко все внезапно улеглось и успокоилось. Теперь он твердо знал, что ему надо делать. Он с трудом поднялся и заковылял прочь, к тому концу стойки, где слуга наливал пиво. Никчемный меч волочился по доскам - один из ремешков оборвался... Затылком хоббит безошибочно чувствовал устремленные на него насмешливые взгляды - среди них был и торжествующий взгляд его обидчика. Фолко дошел до края стойки и резко повернулся.

- Эй, ты, недоносок в зеленом! - выкрикнул он. - Получай!

Дубовая пивная кружка с глухим ударом врезалась в голову не успевшего даже дернуться юнца. Фолко никогда не уступал первенства, когда дело доходило до метания камней или стрельбы из лука; в этом искусстве хоббиты, как известно, лишь незначительно проигрывают эльфам и намного превосходят все прочие народы Средиземья.

Враз обмякшее тело парня стукнулось об пол; он рухнул, точно подрубленное дерево, и лежал неподвижно, лицом вниз; вокруг его головы медленно растекалось кровавое пятно.

Фолко потерянно стоял и смотрел на поверженного врага. В сознание ворвался взволнованный гул голосов - он не слушал, не воспринимал их, завороженно глядя на наконец заворочавшегося и застонавшего юнца. К парню подскочили двое в зеленом, помогли сесть. Он с трудом повернул разбитое лицо к стоящему шагах в десяти от него хоббиту. Кровь моментально смыла с него и презрение, и браваду; теперь Фолко с непонятным, но сладким чувством видел в его лице недоумение. И животный страх - тем более что рука хоббита помимо его воли вновь ухватилась за стоявшую рядом с ним пивную кружку.

Кто-то тормошил хоббита, кто-то о чем-то спрашивал - Фолко молчал, глядя, как стеной стали надвигаться на него люди в зеленом.

И тогда он обнажил меч.

- Погодите, погодите! - вихрем вылетел откуда-то трактирщик. - Что случилось? Что произошло? Сейчас во всем разберемся...

- Нечего тут разбираться, - прервал его чей-то холодный, скрипучий голос.

Фолко вздрогнул.

- Дерзость нуждается в наказании, - продолжал тот же голос.

Ряды чужаков в зеленом раздвинулись. Перед хоббитом стоял невысокий, лишь немногим выше его самого, горбун с длинными, едва не достигавшими колен узловатыми руками. На треугольном лице выделялись хищный тонкий нос и блекло-стальные глаза. Встретив его взгляд, Фолко затрепетал, словно кролик перед удавом. Однако в этом взгляде не было ни злобы, ни ненависти - лишь сила, он казался спокойным, чуть усталым и даже, как показалось хоббиту, в нем промелькнуло нечто похожее на сочувствие.

Взлетел и тотчас угас встревоженный говор в рядах зрителей при виде обнаженного клинка в руках хоббита. Угас, потому что горбун, холодно усмехаясь уголками рта, вытащил из складок одежды коричневатую палку длиной в полтора локтя и спокойно повернулся к людям:

- Крови не будет, не беспокойтесь, почтенные! Вы видите, - он бросил на пол тяжелый кожаный пояс с висевшим на них кинжалом в черных ножнах, - я сталь не обнажаю. Ты, - он впервые обратился прямо к Фолко, у которого моментально язык присох к нёбу, - ты первым пролил кровь. Защищайся или нападай - мне все равно. Но для начала...

Он внезапно сделал движение и сразу же оказался рядом с опешившим хоббитом. Холодные крючковатые пальцы рванули его снизу вверх за подбородок, зубы Фолко клацнули, и вдобавок он больно прикусил себе язык. В следующее мгновение он получил удар по ногам и вторично покатился по полу. Окружающие рассмеялись, раздались выкрики:

- Д ну, малыш, покажи ему! Кружку, кружку не забудь!

- Ставлю двадцать монет на хоббита!- Пятьдесят на горбуна! - Давай смелее!

В центре кривляющегося и насмехающегося общества стоял равнодушно-спокойный горбун, держа в опущенной руке свою нелепую палку. И все отчаяние Фолко, вся его обида и злость заставили его оторваться от стойки и двинуться вперед. В мирном, редко когда дравшемся даже в детстве хоббите проснулась какая-то неистовая ненависть, обращенная на незнакомого горбуна с короткой и тонкой - в полтора пальца - палкой вместо оружия.

Зрители приветствовали движение хоббита дружным ревом. Откуда-то из-за спин до Фолко донеслись возмущенные возгласы Барлимана. Тот, похоже, все еще пытался развести ссорящихся и не допустить схватки.

Фолко шел прямо на горбуна, с губ которого по-прежнему не сходила холодная усмешка. В странном ослеплении, словно в полусне, хоббит преодолел разделявшие их полтора десятка шагов и, когда до противника оставалось не больше двух саженей, резко бросился вперед, выставив перед собой меч, нацеленный в грудь горбуну.

Горбун вновь сделал неуловимое движение, его палка с шипением рассекла воздух, и Фолко едва не выронил отбитый со страшной силой меч. А горбун уже оказался где-то сбоку, и хоббит получил обжигающий удар чуть пониже спины, заставивший его тонко взвизгнуть от острой боли. Вокруг вновь раздался хохот.

Ослепленный болью и яростью, но все же не утративший свою природную ловкость, хоббит быстро развернулся лицом к противнику. Ненавистное лицо горбуна маячило совсем рядом, он явно не ожидал такой прыти от Фолко, и хоббит изо всех сил, словно рубя дрова, нанес удар сверху, целясь в высокий бледный лоб, покрытый рыжеватыми завитками редких волос.

Ни один мускул не дрогнул на лице горбуна. Рука с палочкой взметнулась вверх, описывая круг в воздухе,и Фолко почувствовал, как его отбрасывает в сторону, а клинок бессильно рассекает пустоту. Горбун вновь оказался позади хоббита, и уже ничто не могло помешать ему - он сбил Фолко с ног, тот повалился на пол, а его противник, оседлав его, принялся методично наносить удары по плечам, по ногам, по заду. Никто никогда так не бил хоббита, его сознание начало гаснуть от боли, он уже ничего не слышал и не видел...

Град обжигающих ударов внезапно прекратился. Последним усилием воли Фолко судорожно рванулся в сторону и глянул вверх. Он увидел искаженное лицо горбуна, отчаянно пытавшегося вырвать свою руку с палкой из чьей-то другой, судя по всему, перехватившей кисть горбуна в воздухе. Хоббит напрягся, пытаясь разглядеть лицо своего спасителя, однако все его сомнения разрешил знакомый низкий голос.

- Убийца! - зарычал Торин. - А ну, попробуй-ка со мной!

Пальцы гнома крепче стального зажима сдавливали руку горбуна; на полуобнаженной руке подземного жителя вздулись толстые, точно веревки, жилы. Торин схватился за конец палки и резко рванул ее вниз; раздался треск, обломки выскользнули из обмякшей ладони горбуна.

- Я тебе покажу, как маленьких лупцевать, падаль! - рявкнул гном в лицо горбуну. - Клянусь бородой Дьюрина!

Тот зашипел, точно кошка, которой наступили на хвост, ловко извернулся, подпрыгнул и ударил гнома ногой в бедро; Торин покачнулся, и его противнику удалось вырваться. В следующее мгновение топор уже был в руках разъяренного гнома. - Меч! - отпрыгнув назад, резко крикнул горбун. Откуда-то из-за спины ему сунули длинный меч в черных ножнах. На лице горбуна появилась злорадная усмешка, словно говорившая всем: "Ну вот, наконец-то мы добрались и до сути".

И тут на них навалились. Зрители поняли, что шутки и забавы кончились и сейчас начнется настоящая схватка; человек пять повисли на плечах горбуна, к Торину подскочили четыре гнома.

С непостижимой ловкостью горбун моментально освободился от вцепившихся в него рук; державшие его люди разлетелись по полу, не успев даже сообразить, что же с ними происходит; горбун стремительно двинулся вперед, его меч был уже обнажен.

Фолко в ужасе зажмурился. И тут из-за спин раздался чей-то спокойный, сдержанный голос, сразу же заставивший всех умолкнуть. В нем чувствовалась скрытая сила и властность, право приказывать и карать. Все замерли, застыл и горбун, не успев опустить ногу.

- Прекрати, Санделло! Это недостойно тебя. К тому же нам пора. Заплати хозяину за беспокойство и помирись с почтенным гномом.

Горбуну по имени Санделло кто-то из его товарищей сунул в руку позвякивающий кожаный мешочек.

Фолко и Торин да и все собравшиеся с удивлением наблюдали, как при первых же словах разом изменилось лицо Санделло: исчезли злоба и ненависть, не стало видно даже тени недовольства. На тонких губах появилось подобие улыбки, он повернулся лицом в ту сторону, откуда шел голос, и низко, почтительно поклонился.

- Повинуюсь! - истово выдохнул он и огляделся, по всей вероятности отыскивая трактирщика.

Из-за спин вылез спавший с лица Барлиман, недоверчиво и с неприязнью глядевший на Санделло. Тот протянул ему деньги.

- Просим прощения, почтеннейший хозяин, за причиненные вам неудобства. Клянусь Великой Лестницей, все вышло как-то само по себе и не так, как мы бы хотели. Прими это в качестве возмещения!

Барлиман хотел что-то сказать, но потом только махнул рукой и взял мешочек.

- Вот и отлично, - продолжал горбун. - Теперь я хочу помириться с почтенным гномом.

Он направился к Торину, которого по-прежнему удерживали четверо его молодых дюжих сородичей. Сам Торин только бешено вращал налитыми кровью глазами и изрыгал неразборчивые проклятья. Санделло протянул ему руку.

- Я предлагаю расстаться с миром, почтенный гном, не знаю твоего имени. Я понимаю тебя, ты защищал друга, но и я делал то же самое! Полагаю, мы квиты?

- Никогда мы с тобою не будем квиты! - хрипло ответил Торин. - Настанет день, мы еще встретимся и я отплачу тебе за сегодняшнее. Убирайся, нам не о чем разговаривать!

Санделло с показным разочарованием развел руками и повернулся к двери, в которую уже выходили его товарищи.

Вскоре со двора раздался стук копыт - от трактира отъезжало с десяток всадников. Гномы со вздохом отпустили Торина, и он сразу же бросился к по-прежнему распростертому на полу хоббиту.

- Фолко! Как же это тебя угораздило? Где болит, скажи? - забормотал гном, торопливо ощупывая плечи и спину хоббита; почти каждое его движение сопровождалось жалобными стонами хоббита. - Хозяин, горячей воды нам в комнату, - бросил гном Барлиману и, бережно подхватив Фолко на руки, направился к выходу.

Гном осторожно нес хоббита к их комнате. В сильных и жестких руках Торина было необыкновенно удобно, боль отступила, и Фолко только и смог что заскрипеть зубами от жгучего, нестерпимого стыда.Он чувствовал, как запылали его щеки и уши. Какой позор! Так получить на виду у всех, с мечом против какой-то палки! Хорош он был, доблестно рассекающий пустоту воитель, когда его противник заходил ему за спину и делал что хотел! В настоящей схватке Фолко мгновенно стал бы трупом. А он-то развоображался! Опытный, бывалый мечник! Тебе только дядюшке грозить... При воспоминании о дядюшке мысли Фолко приняли иное направление. И зачем только он увязался за этим гномом, так некстати подвернувшимся на дороге? Понесся - куда, зачем? За два дня пути он уже получил колотушек больше, чем за всю предшествующую жизнь. Фолко застонал - боль снова подступала, но тут гном пинком распахнул дверь в их комнату и осторожно уложил хоббита на постель.

- Вот это да... Крепко он тебя отделал. Скажи все же, как дело было?

Превозмогая боль и нестерпимый стыд, Фолко пересказал гному суть происшедшего. Торин помрачнел:

- Жаль, не убил ты этого гада... И жаль, мне не дали как следует разобраться с этим, как его, Санделло? Ну ничего, я его на всю жизнь запомнил.

Раздался осторожный стук в дверь. Торин толкнул створку, и в комнату вступил Барлиман, держа в руках деревянный ушат, полный горячей воды.

- Спасибо, хозяин, - кивнул гном.

На спину страдающего хоббита осторожно легла горячая тряпка, пропитанная каким-то гномьим снадобьем. Фолко с трудом подавил крик - рубцы вспыхнули, точно посыпанные солью, но боль быстро утихла, по телу стало расползаться приятное тепло...

- Да, лежать тебе сегодня весь день, - подытожил Торин, озабоченно качая головой.

Фолко блаженствовал, дав отдых всему своему избитому телу. Нет, ни за какие коврижки не пойдет он дальше! Завтра он скажет гному последнее "прости" и отправится назад, в родную Хоббитанию. Дядюшка, конечно, посердится, но в конце концов простит, и все снова будет хорошо... Хоббит совсем размяк, но тут в дверь кто-то сильно постучал.


27 ноября -  Видеозапись встречи с читателями в Петербурге - 27.11.2015    

23 июля - Начинаем конкурсный сбор рассказов и небольших повестей для сборника "Когда Мир Изменился". Информация на первой странице.

07 апреля -  Информация о встречах с Ником Перумовым в апреле на главной странице сайта.

20 января - Гибель Богов-2. Книга 4. Асгард Возрождённый передана в издательство. Ждем в магазинах в конце марта.

11 сентября - Видеозапись презентации "ГБ2. Пепел Асгарда" в Петербурге.  

__________
Архив новостей

 

 

Подробнее Чёрная метель

 Продолжение книги "Млава Красная"

[подробнее]

 


Новости - Биография - Книги - Интервью - Творец - Общение с читателями - Форум - Гостевая - Статьи и рецензии - Карты и иллюстрации





Rambler's Top100

Management by Perumov.club | Designed by Amok | Copyright © 2004-2010 by Nick Perumov. | Created by Olmer