Deprecated: Function split() is deprecated in /var/www/vhosts/perumov.com/httpdocs/netcat/full.php(86) : eval()'d code on line 1 Ник Перумов // Статьи и рецензии // Статьи - Заметки на полях Войны Мага - Анонимный Маймонид.
Новости
Биография
Книги
Интервью
Творец
Общение с читателями
Форум
Гостевая
Статьи и рецензии
Карты и иллюстрации
 
Rambler's Top100

Статьи

Заметки на полях Войны Мага - Анонимный Маймонид.

Романтическая трагедия постмодернизма

О героях и маяках для мятежных душ.

 

Не все ль равно? Играя и маня,
Лазурное вскрывалось совершенство...
(Н. Гумилев)

 

Вся беда в том, что Хедин никогда (даже в Гибели Богов) не был внешне похож  на романтического героя. Это Ракот – романтик, бунтарь, мятежный дух. А Хедин – рассчетливый, холодный и циничный. Но это - внешнее впечатление, и оно обманчиво. То есть Ракот и в самом деле тот, кем кажется. Романтический герой романтизма. Но само произведение уже не принадлежит культуре романтизма, и персонажи играют уже на другом поле. И вот мы видим романтического героя, перемещенного в культуру постмодернизма.

А если герой вдруг оказывается погруженным в непривычную жанру среду, если  персонажи  и сюжет вдруг перестают отвечать классическому определению романтизма, как мы сразу же отказываемся видеть героя в истинном его свете, сам он тоже утрачивает весь свой героизм, перестает быть романтиком (однако, лишь в наших глазах). Да, внешний антураж очень важен, необходим для жанрового определения, но жанры, чистые жанры давно уже перестали удовлетворять чрезмерно усложнившейся реальности. И, мне кажется, гораздо интересней посмотреть на героя в этой новой, совсем неподходящей ему среде. О да, Хедин – страж порядка уже совсем не тот бунтовщик и смутьян. Но так ли уж он изменился? Что стояло за его бунтом в Гибели Богов, и что он хранит все последующее время? 

В классике романитзма бунт обречен на поражение, но герой постмодерна обречен на жизнь и на разрушение границ. Он абсолютно трагичен, это трагедия современной культуры, которая настолько глобальна, что не в праве красиво погибнуть, не думая о последствиях. Мы уже пришли к осознанию того, что жизнь не есть разрушение, что нельзя ничего построить на романтическом бунте. Да, конечно, маяк для мятежных душ это замечательно, просто здорово, но ведь этим мятежным душам необходимо еще и море, бурное море, и далекий берег, неприступные скалы, неведомый мир и все такое прочее. И одним маяком не исчерпывается жизнь. Классичекий романтизм стал беден, он уже не удовлетворяет слишком разветвленным и в ширь, и в глубь духовным потребностям культуры.

Итак, Хедин с самого начала не был классическим героем. Он, к примеру, очень отличается от Олмера, действительно чисто идейного бунтовщика. Можно сказать, Олмер  это идея обновления в чистом виде. Передел мира, новый порядок, “грядущие гунны”. Это не бунт даже, это именно возникновение нового мира, но самое зарождение его. И это обновленное еще не способно желать каких-либо отношений, оно только борется за выживание. Олмер это те самые “грядущие гунны”, они пришли, оживили “одряхлевшее тело волной пылающей крови”. И вот они образуют новый мир. Олмер еще не пытается ни с кем взаимодействовать, он еще не достаточно осознает себя, он занят лишь самоутверждением. Олмер стремиться только разрушать, чтобы утвердить на руинах свое, новое (это, по сути, есть высвобождение места для будущего субъекта).

Хедин – уже следующий шаг. Новый мир утвержден, он осознал себя, свою силу. Он уже осознает себя самостоятельной силой, альтернативной старому порядку. И Хедин, естественно, пытается взаимодействовать. Ему нет необходимости что-то разрушать,  чтобы высвободить место для собственного бытования. Он, в общем-то, даже хочет мира. Но виновен ли он, что в тяжелых и нежных лапах вновь рожденной культуры хрустит скелет старых устоев. И сколько бы Хедин не призывал  старый мир “на братский пир труда и мира”, сколько бы не пытался договориться, заключить перемирие, он обречен уничтожить его.

Собственно, война Хедина вызвана весьма конкретными причинами – пленением Ракота. И для меня так и остался без ответа вопрос: волновало ли бы Хедина несправедливое правление Молодых Богов, если бы с Ракотом ничего не случилось? Этот момент вообще очень запутан (сознательно?). В Гибели Богов есть несколько совершенно различных указаний на восприятие Хедином своего места в мире и своей роли в истории Упорядоченного. То он говорит, что еще в юности понял – с Молодыми Богами ему не по пути, то представляет себе мир, как цветущий луг между двумя крепостями, при чем сам Маг твердо знает, на какой он стороне. Мы, в сущности, так и не можем понять, планировал ли Хедин восстание против власти Молодых Богов, и если да, то когда же возник этот план. А однажды, возможно, чтобы запутать нас еще больше, Маг бросает нам то ли очередную уловку, то ли признание: "и я метался, не зная, чего же, в сущности, хочу". Вот, оказывается, как! Этот герой сам не знает, чего он хочет! Он уже перерос этот детский, стремящийся все порушить романтизм. Но еще не уловил того, ради чего такой путь  можно оставить.  

А стандартный романтический герой у нас есть, это Ракот, конечно же. Вот ему-то не нужно ничего, кроме бунта, война есть единственный способ его существования (при чем и после Гибели Богов тоже). Но Хедин... Он уже понимает несостоятельность, тупиковость этой парадигмы поведения. Но, кажется, не видит ничего, способного ее заменить. Он мечется в поисках выхода, и не находит его. Изначально Хедин – романтический герой постмодернизма. Не тот герой, что восстает ради идеи, ради самого бунта, но тот, что может воплотить идею в конкретных причинах, или, скорее наоборот, облечь частную потребность великой мантией вселенских идей. Но и это для него не более чем игра. Хедин умеет только играть, но игра не спасает его от тоски по настоящей жизни. Как наша культура, сплошь игровая, составленная из осколков калейдоскопа, уже потянулась к  той цельности, которую еще недавно называла "скудоумной", но еще не поняла, не осознала, единственной возможности обрести ее – через верность себе, несмотря на отторжение окружающих.

А еще бывают у нас герои, тоже вроде бы романтики, честные и благородные, что кидаются спасать всех встречных и поперечных. Но спасение обычно требует средств, в нашем случае магических. И вот приобретая эти средства, Клара (а именно о ней, конечно, речь) совершенно не задумывается, на что и куда пойдет уплаченная ею цена. Это очень похоже на такого гения-ученого, собирающего водородную бомбу и не подозревающего, что из этого может получиться Хиросима. Он ведь просто работает из любви к искусству! У Кальвино есть персонаж, плотник и седельных дел мастер, который строит виселицы и ужаснейшие орудия пыток, делая их произведениями искусства и любуясь на свой труд. Но при этом он старается не думать, как и для чего употребляются его изделия. Хватит ли этого Кларе, чтобы заставить умолкнуть совесть? И ведь ею тоже движет героизм, борьба за идеалы. Только вот за своими идеалами она не хочет видеть ничего другого, их блеск и величие ослепляют. И как часто это, к сожалению,  случается с героями, с романтиками! "Мы твердо знаем, кто не прав, поскольку сами правы", "за громом пушек не слышна чужая правота".

Героизм Хедина гораздо более глубокий, нежели классический романтический героизм. Собственно, это трагедия героя, его жизнь после смерти. Хедин (как персонаж) пережил свою смерть, его история не закончилась там, где обычно кончается жизнь героя, и он оказался заложником этой истории. Как Зораим, которого не убили на войне, или Данко, который почему-то не умер, вырвав свое сердце. И вот, ему  некуда бежать от свалившейся на него ответственности потому, что это будет бегством от самого себя. Хотя, стоит отметить, что бежать он как раз пытается, и в Гибели Богов, и в дальнейшем, с равной, однако, безуспешностью. Но самое замечательное, что Хедин живет, как раньше, он пытается быть героем, несмотря ни на что.

И выбор,  который ставится перед Хедином после победоносного восстания, уже не простая романтическая дилемма: жизнь - свобода, своя жизнь - чужая жизнь. Это  уже трагическая безвыходность, при чем тоже сложная и неоднозначная. Жертвовать своей жизнью ради идеи считается обязательным для романтического героя, но как быть, если воплощение идеи требует чужой жизни (хотя той самой, которая оборачивается своей)? По сути, для Хедина смерть превращается в награду, в желанный, но недостижимый покой. "Давно, усталый раб, замыслил я побег..." – но не в "обитель чистую", а в смерть.

Вся история Хедина после Гибели Богов  это история таких вот перевертышей, искажений. Они-то и создают вокруг волшебника "этот сон, но не смерть, а движение к смерти". И вот Хедин вынужден двигаться этим путем к смерти, не имея возможности бежать, освободиться. Приближаться, но никогда не достигать (пытаться познать, но не мочь овладеть?).  Все вокруг него извращено, мир мигает и изменяется, ускользая из привычных рамок, из обычных ситуаций (обычных для романтического героя). И что же? В этой ситуации Хедин остается (пытается остаться) все тем же романтическим героем!

И ведь истинное литературное мастерство есть не повторение уже высказанных дилемм и ситуаций, пусть даже в новом ракурсе, многие классики стремились продолжить и развить идеи своих предшественников, смоделировать ситуацию "следующего шага". Лермонтовский "Пророк" начинается ровно там, где заканчивается "Пророк" Пушкина, а "Герой нашего времени", по сути, рассказывает о жизни Онегина "в следующем поколении", о том, какие пути будут открываться перед Онегиным (или, скорее,  его младшим братом) через   10-20 лет. А уж о литературе постмодернизма и говорить не приходится, вся она не что иное, как попытка сменить фон.

Власть.

С властью тут не все так просто. Она портит и извращает, говорят одни. Она выставляет напоказ саму суть, говорят другие. Но мало кто задается вопросом: а каким же образом можно испортить уже сформировавшийся характер? А может быть, власть лишь открывает пути для всех скрытых желаний и подсознательных страстей? Но лучше бы для Хедина оказаться испорченным властью, чем охарактеризованным ею. Ибо власть его служит принципам и является источником страданий. Тогда в его  желаниях нет ничего, кроме принципов, а его подсознание это ответственность.  

Как же происходит борьба за власть в "постреволюционном" Упорядоченном? Неназываемый и его слуги угрожают власти Новых Богов (возможно), вот Спаситель  уж  угрожает точно (он ведь, в некотором роде, конкурирующая фирма). Да, Хедин не кидается на них с кулаками по поводу и без, но это ведь неотъемлемая часть его характера, он таким и был, таким Магом. Все просчитать, вычислить (правда, потом все равно действовать по обстоятельствам). Но этому кажущемуся отказу от борьбы, скорее уж отказу от войны, есть причины. Ведь к чему привело открытое военное столкновение Ракота с Брандеем? Надо думать, то же самое даст и война с другими противниками. И есть у нас, кстати, Резня Пяти Миров... Хедин, если он действительно заботится об Упорядоченном (а не о своей власти в нем), вынужден бездействовать. Ведь желай он лишь укрепить свою власть, мог запросто сделать это за счет какого угодно количества миров, что ему в них?! И не это ли собираются проделать наши знакомые Молодые Боги, скормив половину Упорядоченного Неназываемому, а что останется, забрав себе? И об этих планах знает Хедин, или, по крайней мере, догадывается... "Но – мщение судеб пророкам – все знать и ничего  не мочь".

И кстати, в обязанность бога, владыки входит, в том числе, и карать. Почему мы все время забываем об этом, когда речь идет о Хедине? Уж не потому ли, что он так редко эту обязанность осуществляет? Как раз, по-моему, проблема Хедина-бога в том, что он уже не так уверен в своем праве распоряжаться, как в бытность свою Магом. Удивительно, однако, что это никак почти не повлияло на его способность действовать, идти до конца в осуществлении своих целей. Только седых волос у него явно прибавилось, и это, конечно, тоже так не похоже на романтического героя.  

Еще очень интересен тот факт, что на всем протяжении истории Хедин ни разу не пытается  оправдаться, ни перед своими соратниками, ни перед читателем. Почему? Вероятно, он считает все обвинения  справедливыми, так как понимает, что любая власть жестока, властью всегда кто-нибудь недоволен, при чем недовольных всегда много. А оправдывать власть,  Хедин при своей патологической принципиальности просто не может.

И "предсказание" о сильном и дерзком приемнике, сделанное в конце Гибели Богов, было, пожалуй, самой большой ошибкой Мага. Или нас снова хотят запутать, увести в сторону, и это не искренняя надежда, а вызывающая бравада, или ласковое утешение брату? И конечно, понятно – он, долгожданный "новый Хедин" не появится, и вот почему - он просто несостоятелен будет перед лицом всех тех проблем, что стоят перед Упорядоченным сейчас. Ну, против чего ему бунтовать? Кого освобождать? В чем проявляется власть Новых Богов? Разве только это будет "новый Ракот", тогда Хедин, возможно, сам уступит ему власть. Вот только что тот с ней будет делать? В культуре постмодернизма восстания и революции невозможны. Ибо они сами есть часть культуры. А еще потому, что "новый Хедин" будет избавлением, которого не нашел пока Хедин, как и современная культура.

Ну, а отрицание права закона - это нам уже очень знакомо, "знакомо и совсем неинтересно".   

А вот весьма инетересная и важная тема послемагеческого существования Хедина. Гордость и любовь. О да, это очень красиво звучит  – позволил гордости убить любовь! Однако все забыли, что без гордости иногда не бывает никакой любви, и это тот самый случай!

Ну, кто-нибудь хотя бы помнит, что говорила Хедину  Сигрлинн еще в Гибели Богов, в Замке, сразу же после его возвращения из изгнания? "Неужто ты думаешь, что я стала бы говорить с тобой, отрекись ты от самого себя..." Вот так-то. Все оказывается не так просто, Сигрлинн не нужен отрекшийся от себя, наступивший на свою гордость Хедин, она хочет получить его в "чистом виде", таким именно, каков он есть. Но тем не менее, она, как и любая женщина, постоянно требует все новых и новых доказательств своего влияния, своей значимости для мужчины.

Это своего рода замкнутый круг, в котором оказываются все Герои при попытке вступить в отношения с Другим. Оба требуют друг от друга полной самоотдачи, и для обоих это оказывается слишком много. А все остальное – слишком мало. И эта проблема не нова для литературы. Хедин и Сигрлинн это  Рада и Лойко Зобар из "Макара Чудры" Горького, это Виола и Козимо из "Барона на дереве" Кальвино. Сигрлинн достойная пара Хедину, ее гордость и сила воли ни чуть не меньше. Но именно поэтому ей нужен Хедин весь, без остатка, она не может довольствоваться (в отличие от той же Керы) частью его жизни и судьбы. Она хочет, чтобы Маг полностью принадлежал ей, чтобы у него не осталось ничего своего, свободного от нее, Сигрлинн. (Кстати, видимо, поэтому Хедин и пытается искать спасения в войне, которая дает иллюзию независимости и свободы, а значит, "может служить достойным занятием мужчины".) По сути, завладеть Хедином это значит, поставить его на колени. И действительно, перед Сигрлинн нужно преклоняться, просто необходимо! Но коленопреклоненный Хедин будет уже не тем, о ком она мечтала, ведь ее привлекал именно герой, которого нельзя сломить и поставить на колени.

То же самое верно и в обратную сторону – Хедину ведь не нужна Кера, преклоняющаяся перед ним и лепечущая "как будет угодно Величайшему". Мысли его постоянно заняты Сигрлинн, но такой вот сильной, гордой, недоступной, прекрасной в гневе воительницей Сигрлинн. И сказав: "как будет угодно Величайшему", она утратит все свое очарование в глазах Хедина.

А так ли выглядит убитая любовь? Ведь его бросает в дрожь от ужаса, стоит только ему заподозрить, что он на самом деле свободен, безразличен Сигрлинн.

Так может ли Хедин, отказавшись от гордости, спасти любовь?

Это тот парадокс, который никак не в состоянии оказывается осознать современная культура, хотя сама же его и сформулировала! Мы все стремимся к одиночеству, но почти всегда это одиночество вынужденное, которое мы лишь пытаемся обосновать гордой идеей. И оно останется вынужденным до тех пор, пока будет одиночеством для себя, пока единственной целью будет "Я". Мы все никак не можем прийти к пониманию жизни для других, жизни, где присутствует Другой. О, это вовсе не проповедь альтруизма, не попытка поставить себя на службу обществу (или индивидууму). Это призыв увидеть, что без различения границ невозможно самоосознание! Без признания  Другого, его равноценности, не может существовать ни одно сознание от государства до личности. Не определив границ, нельзя увидеть себя. И настоящие отношения возможны только через осознание того, что неотделимо от тебя, через верность себе.

Уже давно прозвучало, что наш век характеризуется отсутствием веры. Мы не верим не только в возможность счастья, но и в слова, его выражающие. Это тоже связанно с той раздробленностью, калейдоскопичностью нашей игровой культуры, о которой  речь шла выше. Античная гармония давно утрачена, и вот перед нами новые Орфей и Эвридика. Именно обновленный Орфей пытается найти выход из лабиринта перевертышей и извращений, в которых запутался современный дух (или интеллект). Почему Орфей? Думаю потому, что сила слова обрела невероятную власть как раз сейчас, когда власть утратили идеи. А Орфей - величайший повелитель слова из той самой гармонии, о которой мы тоскуем со времен Возрождения.

Думаю нет необходимости подробно доказывать, что именно с Орфеем имеем мы дело в Упорядоченном. Достаточно упомянуть Великую Арфу Ночи с ее музыкой сфер, да еще огромное значение, что придает Хедин переговорам, то есть словесному поединку, ну, и место лирического героя, конечно, не забудем.

Новый Орфей тоже должен вызволять свою Эвридику из царства смерти (разве что это растягивается на многие годы), только вот Хедин имеет дело не с равнодушным Аидом, который, вероятно, лишь для собственного развлечения ставит условие к освобождению мертвой души, но с отчаянно цепляющимися за жизнь трусами, проигравшими, кстати, уже один раз, и теперь желающими сохранить существование любой ценой и в любом виде.

А еще, это не настоящее царство смерти, ибо она для Хедина  - желанное благо. "Губы смерти нежны, и бело молодое лицо ее". Наш Орфей попадает в царство предательства, туда, где хуже смерти. Маги, его семья, они ведь предали его, сбежав на Брандей. Даже если не брать в рассчет той интуитивной неприязни к Брандею, что не позволяла Хедину и Ракоту рассматривать черных магов как союзников в борьбе с Неназываемым, и даже несмотря на то, что Хаос разрушает Упорядоченное. Они предали своего брата, заподозрив его в жажде мести, перенеся на него все свои стереотипы поведения. Победившего романтика Маги сравнили с собой, представили его таким же, как они,  слабым и трусливым, кто, оказавшись наверху, мстит прежним противникам. Эта боль, бьющая из Хедина у стен Брандея, чуть ли не перекрывает собой боль от потери Сигрлинн. Его родственники, его единственная семья, кто был ему дорог, кого он собирался спасать, несмотря ни на что, всеми новообретенными силами, - они... они предали его, предпочтя его помощи службу врагам всего живого. И они поставили героя в один ряд с обывателями! В этом они виноваты уже перед нами, читателями.  

И вот тут, интересный момент, я ожидал, что Хедин согласится на предложение выдать имена агентов, расположение каналов и прочую стратагическую информацию. А потом, естественно, будет уверять всех, и себя в первую очередь, что пошел на сделку ради информации именно, ни в коем случае не из-за Сигрлинн. Ведь он всегда пытался изобразить мотивом своих безумств холодный рассчет и принципы. Но, видимо, на этот раз игра зашла слишком далеко, перед лицом этого выбора не может играть даже Хедин! Это не просто испытание выдержки, способности контролировать страсть. Это выбор из двух невозможных, когда на одной чаше весов оказывается верность доверившимся тебе, верность Упорядоченному, а на другой – желание, любовь. И любой поступок здесь будет злом, из этой ситуации нет, и не может быть, выхода. Единственно возможный путь – верность себе, до конца.

Но тут мы подходим к пониманию того, что же может быть спасением для Сигрлинн, новой Эвридики. Если уж она стала монетой в торговле за жизнь, как же могут выпустить ее из своих рук слуги Хаоса? Теперь она на вечно обречена быть заложницей, ценой существования этого Поколения Магов, а за одно и всех, кто их окружает. И спасение для нее только в одном. Признав эту монету несостоятельной, а цену недостаточной, Хедин может освободить Сигрлинн от власти Брандея. Вероятней всего, это будет стоить ей жизни, но  спасет от рабства, что хуже смерти.

Итак, мы приходим к выводу, что новый Орфей вынужден послать свою Эвридику в царство смерти, чтобы спасти из царства предательства. Он не может заплатить требуемую от него цену, ибо эта цена – его любовь. А любовь не может существовать сама по себе, она лишь связь между двумя "Я". И только сохраняя верность себе, оставаясь самим собой, может Хедин спасти любовь. Он уверен, что только эта его жертвенность, одна единственная,  позволит ему когда-нибудь, "за гранями многих пространств" сказть:

"Расскажу о безумной борьбе,
О цветах, обагренных в крови,
Расскажу о тебе и себе,
И о нашей жестокой любви."

Все-таки для него есть надежда понять ценность отношений, попытаться, наконец, создать что-нибудь и тогда "зачарованный викинг", сможет, наконец, "словом порвать тишину".


27 ноября -  Видеозапись встречи с читателями в Петербурге - 27.11.2015    

23 июля - Начинаем конкурсный сбор рассказов и небольших повестей для сборника "Когда Мир Изменился". Информация на первой странице.

07 апреля -  Информация о встречах с Ником Перумовым в апреле на главной странице сайта.

20 января - Гибель Богов-2. Книга 4. Асгард Возрождённый передана в издательство. Ждем в магазинах в конце марта.

11 сентября - Видеозапись презентации "ГБ2. Пепел Асгарда" в Петербурге.  

__________
Архив новостей

 


Подписка на новости сайта в составе рассылки
Fantasy-портала Цитадель Олмера.


 

Подробнее Разрешенное волшебство

Джейана Неистовая — главная ворожея Твердиславичей — обладает умением собирать всю магическую сипу клана воедино и разить ею врагов словно безжалостным огненным мечом. Но даже этот могучий дар оказывается бессилен против ужасных тварей, порождаемых магией Змеиного Холма. И тогда кодекс чести заставляет вождя клана Твердислава отправиться на поиск источника зла, требующего всё новых жертв от его сородичей.

[подробнее]

 


Новости - Биография - Книги - Интервью - Творец - Общение с читателями - Форум - Гостевая - Статьи и рецензии - Карты и иллюстрации





сход-развал на стенде
Rambler's Top100

Management by Olmer | Designed by Amok | Copyright © 2004-2010 by Nick Perumov. | Powered by Citadel of Olmer