Новости
Биография
Книги
Интервью
Творец
Общение с читателями
Форум
Гостевая
Статьи и рецензии
Карты и иллюстрации
 
Rambler's Top100

Критика

Заметки на полях Гибели Богов. - Анонимный Маймонид

 В защиту бунта.

 

                                                     Безумству храбрых поем мы славу.
Безумство храбрых – вот мудрость жизни.
                           О, смелый сокол…

(М. Горький)

 

            Заметки эти появились как реакция на попытки уважаемого Николая Данииловича обесценить идею романтического бунта путем сопоставления и идентификации его с сепаратистской войной или революцией. Заметки не имеют целью обидеть ни глубоко уважаемого Николая Данииловича, ни кого-либо другого. Также они не являются апологией Гибели Богов. Все высказанные в статье литературные сопоставления и аналогии являются моими личными измышлениями, основаны только на литературном анализе текста и не претендуют на истинность.

            Итак, Гибель Богов обвиняется в большом количестве “роялей в кустах”, в плохо продуманных действиях главного героя, в недостаточности трезвого расчета, наконец, т.е. в духе  романтизма.

Вообще же, кажется, что стремление уважаемого автора к реализму в фэнтэзи стало слишком велико. Т.е. всем читателям, и мне в том числе, доставляет огромное удовольствие читать и слушать, как элегантно и изысканно высмеивает Николай Даниилович грозных назгулов, в страхе улепетывающих то ли от Арагорна, то ли вообще не понятно от чего. Безусловно, я соглашусь, что такого рода странностей следует избегать. Но все-таки необходима мера и в реалистических претензиях. Мне начинает казаться, еще немного и уважаемый автор объявит Гибель Богов плохой книгой потому, что там колдуют, и заклятия действуют. Не хотелось бы доходить до того, что любое удавшееся Хедину заклинание будет сочтено за “рояль в кустах”.

            И ведь романтическое произведение не может не соответствовать духу романтизма, а герой подобного романа не может не быть романтиком.

Невозможно было придумать лучший план свержения Молодых Богов. Такие высказывания профанируют саму идею романтического героизма. Романтическое восстание не может быть спланировано и проработано, также как и не может быть хорошо спланирована остановка танков голыми руками.

Понятно, в ГБ есть некоторая неувязка: романтический герой не может победить, он обречен на поражение, на страдания. Хедин и Ракот побеждают, однако же, нельзя сказать, что эта победа приносит им много счастья, скорей наоборот. Пожалуй, смерть была бы для Хедина предпочтительнее, так что свою долю романтических страданий он получил вполне. Мне даже кажется, финал Гибели Богов едва ли не самый трагичный из всех книг Николая Данииловича. Знаете, что слышится мне за последней фразой Хедина о плене на невесть сколько тысячелетий? “На свете счастья нет, а есть покой и воля…” Но и покоя, и воли он лишен, он не может даже “замыслить побег”, потому что он в ответе, в ответе за все.

Хедин, конечно, монстр, и очень беспринципный. Но его беспринципность это  следствие его паталогической принципиальности. Он поступает только в соответствие с принципами, ни на шаг не отступая в сторону. Беспринципность складывается из того, что принципы Хедина не подлежат изменениям ни при каких обстоятельствах.

Нас иногда ужасает эта циничная “способность бестрепетно исполнить задуманное”, этот потрясающий по своей аморальности девиз: “следуй своим желаниям – и ты будешь всегда прав”. Это наш герой декларирует как жизненное кредо. Но действительно ли Хедин так бестрепетен в исполнении своих желаний? Какой именно смысл скрывается за броским эпатажем девиза?

 

Ведь Хедин действительно считает, что он предал Ракота. Но если посмотреть внимательно, в чем же выражается его предательство? В том, что он не присоединился к восстанию, не помог Ракоту. Это при том, что помощь Хедина все равно не решила бы ничего. Помогла бы продержаться дольше, но не спасла бы. Далее, Хедин не примкнул к врагам Ракота, не выступил против него ни словом, ни делом. Он предупреждал друга о возможных (наиболее вероятных) последствиях затеянного.

Так где же предательство? Любой на месте Хедина счел бы, что сделал все, что мог для спасения Ракота. Но Хедин считает себя предателем. Его крайняя принципиальность говорит ему: не спас, значит предал (и не важно, что и не мог даже спасти).

Как и положено всякому романтическому герою, Хедин противоречив. Кстати, при ближайшем рассмотрении из двух магов именно Хедин, а не Ракот оказывается наиболее соответствующим образу романтического героя, т.е. первое впечатление оказывается обманчивым – Хедин гораздо больше романтик (можно даже сказать, гораздо безумнее), чем Ракот.

С одной стороны, Хедин действительно не свободен от постоянно подчеркиваемой идеи о торжестве справедливости (или дружбы) даже ценой гибели мира. Но, вместе с тем, Хедин постоянно думает о последствиях своих действий, в отличие от того же Ракота, которому подобные мысли вообще в голову не приходят. Кстати, Хедин не только думает о последствиях, он пытается справиться с любыми проблемами, и для него не важно вызваны эти проблемы его деятельностью или кем-то другим. Ведь именно Хедин берет на себя ответственность за вторжение Неназываемого, т.е. возлагает на себя обязанность остановить его. Обратите внимание, не случайно вызывает Неназываемого Ракот, а останавливает его Хедин.

В общем, не знаю, насколько здесь действительно применим принцип “справедливость ценой гибели мира” (т.е. я-то уверен, что не применим, ну, или не на самом деле, но Капитан говорит…J). Мне думается, перед такой ценой Хедин бы остановился. Да он, собственно, и останавливается – он ведь предлагает заключить союз с Молодыми Богами, чего Ракот в упор понять не может и обвиняет брата в желании сдаться.

И тем не менее, что-то в Хедине позволяет Николаю Данииловичу  сказать, что Хедин беспринципен и готов все крушить направо и налево. На мой взгляд, это что-то – отношение мага к миру. Мир для него объект, сфера познания и изменения (т.е. влияния). И вот именно в способах своего влияния Хедин не слишком разборчив. И не то, чтобы он не чистоплотен в чем-то, но принципиально считает не нужным фильтровать способы воздействия. Иными словами, его Я отделено от мира. Для Ракота смерть равна гибели мира (явное доказательство – вызов Неназываемого). Для Хедина наличие вокруг мира и жизни вовсе не означает собственного существования в этом мире (после победы над Алчущими Звездами Хедин долго не может осознать, что жив).

Это все к тому, что отделенность Хедина может позволить ему быть формой (формирующим фактором) для Упорядоченного. А форма, как известно, всегда калечит материю (иногда больше, иногда меньше), но без этого воздействия материя не может оформиться, стать доступной для тех, кто пытается ей воспользоваться.

 

По этому поводу позволю себе эксперимент – аналогию Хедина и Ракота с Молодыми Королями Н. Гумилева. Я сознательно не буду останавливаться на идее (“мир иль наш, или ничей”), об этом уже говорилось много. Хотя и этот девиз, по-моему, имеет совершенно разное значение для этих двух магов. Для Ракота действительно первостепенное значение имеет обладание, ему необходимо владеть (Владыка, как ни какJ), причем всем миром, он не довольствуется частью, сколь бы велика она не была. Хедина же мало занимает власть сама по себе, он хочет доминировать, чтобы добиться справедливости, заполучить правду, пусть даже и “силой огненных мечей”. Познавшего Тьму волнует право на власть. “…мы все поймем, что вы по праву поставлены владеть и править Упорядоченным. Наш мятеж прекратиться тогда сам собой”. В этом Хедин очень похож на Олмера, война которого тоже была обоснована правом на власть.

Однако, как я уже сказал, хочу здесь говорить не об идее, а о каждом отдельном образе.

Итак, Молодых Королей двое, как и наших магов. Каковы же они?

“Влюбленный в песни солнца, в счастье мира” Ракот, который парит над миражами земли, пытается воздвигнуть новый храм с окнами в вечность, за которыми останется “кошмарность” (останется, отгороженная от жизненного пространства). И, естественно, такие его планы  обречены на провал. В смысле что “смеялись над безумным…” и т.д.

И тут ему на помощь приходит другой Король: “его голос был так страстен”, еще бы не страстен, да Хедин просто раздираем страстями, на мелкие кусочки. Но обратите внимание – голос, и действительно, страсти преобладают  лишь в мыслях и речах Хедина, а вот действия… Но об этом далее.

“Столько снов жило во взоре” этого второго Короля. О снах можно говорить долго и много. Сон – нечто потустороннее, запредельное, неведомое. Сон почти всегда сродни магии. Помните, в “Волшебнике Земноморья” Гед рассказывает о драконах, чисто магических существах. По его словам, люди занимаются магией, как наукой, они также видят сны. Драконы не занимаются магией, и не видят снов, они сами – сон, мечта. И Хедин как эти драконы, он не добр, но и не зол, он может просто съесть, не сказав ни слова. Но он так похож на сон, и на мечту.

Возвращаясь к сказке о Королях, эти сны, вероятно, сродни кошмарности первого Короля, но они не отделены, не вынесены за пределы жизни, наоборот, сны живут внутри. Итак, Ракот отгораживается от неведомого, чужого (а значит, угрожающего). Стоит вспомнить, что все его защиные заклинания это щиты, стены и прочие преграды. Хедин почти не использует никаких щитов и преград, он взаимодействует с направленным на него оружием, разрушает его изнутри, он сам как бы является частью неведомого (возможно даже для самого себя).

“Был он трепетен и властен” – поистине, сочетание несочетаемого! И тем не менее так. Скованный многочисленными привязанностями, лишенный тщеславия, не претендующий на первые роли никогда и нигде, Хедин все-таки становится “лидером Сопротивления”, это другие (даже Ракот) встают под его знамена, признают его первенство. Кстати, власть связана с интеллектом, с познанием. Можно сказать, познание – инструмент власти. И именно Хедин, чья сущность состоит в познании, в какой-то момент (но лишь один этот миг) оказывается способен диктовать миру свои условия. Другое дело, что он сам к этому совершенно не стремиться.

Через речь второго Короля красной нитью проходит иное, неведомое, непостигнутое. И эти непостигнутые узоры таят в себе “несдержанность желаний”. Само неведомое желает быть востребованным, познанным, “ждет мучений”, обратите внимание, именно мучений. Познание неразрывно сопряжено с насилием. И тяга Хедина к познанию это одновременно и потребность в насилии, овладении, изменении окружающего. При этом, как уже было сказано, Хедин совершенно не заботится о способах такого изменения, овладевать можно только с помощью насилия, мир ждет мучений, поэтому он, Хедин, имеет право мучить.

Опять же неслучайны титулы мятежных магов. Ракот – Владыка Тьмы, его взгляд обращен на то, что по эту сторону границы знания, для него просто несуществует неведомого. Это вовсе не говорит о том, что Ракот все знает (или считает, что все занет), что ему все ясно. Но неведомое для него нерелевантно, он просто не знает, что с ним делать. Ракот, конечно, ищет и изучает, но он ищет только способы взаимодействия внутри познанного. Неназываемый, например, не интересовал Ракота абсолютно, маг искал лишь способ натравить оного Неназываемого на Молодых Богов, а когда такового не сыскалось, просто бросил эту “тему”. Можете ли вы представить, чтобы Хедин бросил изучать что-либо только потому, что не нашлось способа натравить это на врагов? Для Хедина познание – способ существования, следовательно его интересует только то, что за пределом знаний. Он все время познает, но так и не овладевает, и в этом его несовершенство, или лучше, незавершенность. Но в этом и его преимущество, его возможность обращаться к неведомому, переноситься за грань знаний. В отличие от Ракота, жизненное пространство которого составляет то, что есть, мир реальный, хоть и магический, Хедин живет как бы на грани, на пределе знаний, его жизненное пространство - сны. И вспомним, любимое заклятие Хедина – огненное. А огонь символ не просто знания, но знания запретного, украденного, добытого путем насильственного вмешательства. Причем, если вспомнить миф о Прометее, то сей герой совершает насилие по отношению к обеим сторонам – дающей и принимающей. Отважный титан крадет у богов огонь, не спрашивая их согласия, и после он вручает его людям, также не интересуясь их желением получить такой подарок (Прометею, видимо, и в голову не приходит, что люди могут не хотеть такого благодеяния). Таков и Хедин, он уверен, что весь мир вокруг “ждет мучений”.

В Сказке о Королях два героя уподоблены стихиям, и это тоже может отражать возможности воздействия наших магов на мир. Сразу оговорюсь, что в данном случае моя метафора будет еще свободней нежели в предыдущих. Итак, Ракот – туча, Хедин – море, Упорядоченное – земля. Туча, проливаясь дождем, стремиться вниз, к земле, орошает ее для всходов, возможно даже дает жизнь. Но туча никогда не может достигнуть земли, и даже достигшая земли вода, не может сколько-нибудь серьезно изменить рельеф поверхности. Т.е. влияние тучи на землю исключительно опосредованно. Море, напротив, стремиться подняться к небу, к тучам, но никогда их не достигает, однако, делает то, что пытаются сделать тучи – изменяет, формирует землю. Морю нет дела до очертания берегов и формы прибрежных скал, оно стремится ввысь, но впитав в себя небесную влагу, море обтачивает прибрежные скалы и создает мысы и заливы.

 

Вы обвиняете Хедина, будто он не задумывался, что будет потом. Но для него ведь никакого потом не может быть. Думали ли Молодые Короли о том, что будет после, того, как они найдут Деву? Думал ли Мцыри о последствиях своего побега (равного бунту). Даже если он доберется до родных мест, что с ним будет, как его встретят, он ведь уже чужой для них. Можно придумать массу проблем, но для Мцыри все это не существенно, важно лишь его желание “свою пылающую грудь” прижать к “груди другой, пусть незнакомой, но родной” (ну, почти как Хедин). А о чем, интересно, думает Дон Жуан, когда бросает вызов статуе Командора? Это почти как вызов Молодым Богам.

 

Восстание романтического героя не может быть стратегически спланированным, оно стихийно. Правда, читателя пытаются ввести в заблуждение, преподнеся героя эдаким беспринципным, расчетливым циником. Однако, как мы видели, этот образ трещит по швам. Хедин “играет роль старика”. Очень хорошо играет, убедительно. Но именно эта убедительность и наводит на мысль об “игре”, “маскараде”. Кстати, Хедин часто прибегает к “маске”, переодеванию, смене облика (в ГБ – внутреннего, в дальнейшем – внешнего). А иногда вообще остается непонятным, где маска, а где “истинное лицо” мага. Таковы, например, отношения с Сигрлинн, которой именно и принадлежат слова: “В чем твоя сила, … никогда не поймешь, говоришь ли ты серьезно или шутишь”. Не знаю, сила это или слабость Хедина, но это действительно то, что выделяет мага, отличает его от остальных героев. И даже Хаген видит перед собой маску (судя по последней сцене в Обетованном).

Впрочем, это можно толковать двумя способами. Либо Хедин действительно прибег к маске, дабы привить Ученику способность жертвовать, в том числе и собой. Маг хотел, чтобы Хаген научился, как и его Наставник, идти до конца, принимать ситуацию такой, как она есть. И действительно, Хаген признает за Учителем право распоряжаться собой, как оружием, несмотря на то, что он очень хочет дружбы мага, стремится быть личностью, а не орудием. Но, поняв, что его Учитель именно таков, что он маг, а не человек, Хаген признает его таким, каков он есть, принимает все его качества. Существует, правда, и другой вариант. Это с самого начала не было маской, Хедин действительно считал Ученика орудием, был готов пожертвовать им ради исполнения своего Плана. Но в последний момент не выдержал, не смог-таки перешагнуть через труп Ученика. В этом, втором случае немного смазывается прямой, “неполиткорректный” образ Хедина. Маг не выдерживает до конца этого испытания жертвой, или наоборот, выдерживает: при возможности пожертвовать собой, а не кем-то другим, он, не задумываясь, поступает именно так.

 

                        Вполне применимы к Хедину слова Мефистофеля: “Суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет”. Позволю себе еще одну вольную аналогию: Хедин – это попытка усовершенствовать Базарова (или скорее доказательство невозможности подобного усовершенствования). Сухие теории и принципы Хедина точно также не выдерживают испытания жизнью, которая вечно зеленеет. Но маг, в отличие от своего предшественника демократа, находит в себе силы не поддаваться весело зеленеющей жизни, а поступать согласно принципам, пусть сухим, но с его точки зрения правильным. И что же, приносит ли ему это что-либо, кроме дополнительных страданий? Нет. И к тому же Хедин постоянно пытается оправдывать свои страсти принципами. Получается, что именно из-за принципа он должен спасать Сигрлинн (да и Ракота тоже), потому же он разбивает зерно судьбы Хагена, потому же не хочет убивать своих сородичей. Маг на каждом шагу твердит нам, что он руководствуется исключительно холодным расчетом, все это диктуют ему принципы. Да только кто ж ему верит!

 

Да, мы найдем в романе массу случаев, когда жестокий и беспринципный Хедин шагает по трупам. И неважно, что он делает это гораздо реже остальных, это его ни коим образом не оправдывает. Однако, переступая через жизни, он страдает. Да, Хедин несмотря ни на что действует в соответствии с Планом, но мы можем во всех подробностях пронаблюдать его душевные метания, поиски способа избежать жертв. Но подобных способов не находиться, и маг, пусть и не так бестрепетно, как он сам пытается нас уверить, все же идет на жертвы, добивается своей цели, перешагивая через трупы врагов, последователей, и тех, кто просто попался под руку. Хедин в состоянии принимать решения и следовать им, но какой ценой даются ему эти решения можно только догадываться. И именно этим пугает нас Хедин: способностью идти до конца как на словах, так и на деле. Познавший Тьму готов открыто декларировать крайние взгляды, точно так же как готов действовать согласно им, если другого выбора ему не оставлено.

Практически любой читатель скажет, что Ракот гораздо более привлекателен, он ближе нам, он не пугает. На мой взгляд, это есть следствие его (Ракота) “политкорректности”. Ракот, в отличие от своего брата, не готов идти до конца. Это, безусловно, бунтовщик, фактор противодействия, но он противостоит системе, поэтому включен в нее. Ракот восстал против властителей, но не против существующего порядка вещей. Он хотел завоевать небо, но не понимал того, что “война порождает войну, а победа – поражение”.

“Тогда мы были побеждены, ибо мы не понимали, что победа – это дух”, - говорит Люцифер в Восстании Ангелов. Так и Ракот, хотел лишь поменять фигуру на троне, сам же трон остался бы таким, как был.

            Совсем иное дело Хедин, он не борется против Власти, ему вообще нет дела до сидящих на престоле. Но у него есть цель, ее маг готов отстаивать до конца, без всяких компромиссов. И что больше всего пугает нас, детей либерализма, Хедин прямо и открыто заявляет об этом, не пытается сохранить овец и волков одновременно. И как раз эта смелая способность жертвовать, не прикрытая лживыми словами “политкорректности”, так страшна и ужасна нашему гуманному веку. Хедин действует (это то, что так любит в своих героях автор), возможно он действительно не всегда до конца продумывает планы и последствия, но если бы он только думал, он бы так ничего и не сделал! “Что мы тут с тобой надумаем… все, глядишь, так и так  по-иному повернется”. Невозможно продумать и предусмотреть все, хотя наш либеральный век изо всех сил держит нас за руки под предлогом того, что нельзя действовать, не обдумав абсолютно всего. А в результате, мы думаем над решением всех существующих (а иногда и не существующих) проблем, но еще не решили ни одной из них. “Теперь жизнь молодых людей более мысль, чем действие; героев нет, а наблюдателей чересчур много”, - это про нас, не правда ли?  Так зачем же нападать на героя, который нашел в себе силы вырвать из “золотых ножон” клинок действия уже давно “покрытый ржавчиной презрения”. Оставьте нам героя! Он нужен нам, “как чаша для пиров, как фимиам в часы молитвы”!

 

            Теперь, меня посетила такая вот идея о катарсисе. Я, собственно, пытался увидеть в Гибели Богов какой-нибудь катарсис и, признаюсь, не нашел такового. И мне пришло в голову, если бы автор убил Хедина, причем умереть этот маг должен был очень сурово (ну, т.е. какой-нибудь страшной смертью, весь и насмерть). Так вот, если бы Хедин умер, и оставил Ракота переживать катарсис над своим хладным трупом, вот тогда это было бы действительно мощное очищение, или там искупление, кому что нравится.

           

            Мне очень не хочется, чтобы эти заметки выглядели апологией чему-либо (или кому-либо). Да, мне нравится Гибель Богов, да, мне нравится романтизм. Вместе с тем я вовсе не пытаюсь объяснить, что романтизм лучше или хуже чего-то другого. Просто мне обидно слышать, как автор Гибели Богов говорит, что лучше подумать, чем сделать. Более того, как я понял из диалога на питерской встрече, Николай Даниилович пытался сказать, что Руслан (в отличие от Хедина) предпочтет союз с врагом (Империей) перед лицом общего врага. Мне хотелось сказать, что это не так. Я защищал не Хедина, и даже не Гибель Богов, а романтическую идею.

Гибель Богов – необычайно романтическая книга. Она насквозь проникнута духом романтики, сказки, неведомой тайны. Непонятные существа появляются неизвестно откуда и исчезают незнамо куда. О многих мы встречаем лишь смутные, отрывочные упоминания, иногда противоречивые. Непонятно кто они, и чем живут, зачем и почему нужны они этому миру, но ни у кого не возникнет сомнения, что нужны. 

О да, это можно счесть недочетами, недоработками, не продуманными сюжетными ходами. Но это создает атмосферу таинства, невероятного, “где невозможное возможно”. Эта волшебная книга. И, что еще более важно, книга о героях.

Она и в снах необычайна,

Ее одежды не коснусь.


27 ноября -  Видеозапись встречи с читателями в Петербурге - 27.11.2015    

23 июля - Начинаем конкурсный сбор рассказов и небольших повестей для сборника "Когда Мир Изменился". Информация на первой странице.

07 апреля -  Информация о встречах с Ником Перумовым в апреле на главной странице сайта.

20 января - Гибель Богов-2. Книга 4. Асгард Возрождённый передана в издательство. Ждем в магазинах в конце марта.

11 сентября - Видеозапись презентации "ГБ2. Пепел Асгарда" в Петербурге.  

__________
Архив новостей

 

 

Подробнее Эрик Гарднер. Око Эль-Аргара

 Мага может одолеть только другой маг…
Остров черных магов Брандей низвергнут Новыми Богами. Но справедливая кара постигла далеко не всех прислужников Хаоса. Самым коварным и изворотливым из них удалось ускользнуть от возмездия. И теперь у магов-хаоситов только одна цель – нанести ответный удар! Только что они могут противопоставить мощи Новых Богов? Ложь, предательство, подлость, а еще - секретное магическое оружие. Для его испытания брандейские маги избрали новый плацдарм – маленький мир Терры, затерянный на краю Упорядоченного. Однако же первое испытание закончилось неудачей. Могущественный амулет «Око Эль-Аргара» бесследно исчез. И лишь спустя тысячелетия книга с описанием свойств этого артефакта попадает к юному магу Сторму. Мальчишка и не подозревает, какая сила оказалась в его руках. А между тем хаоситы готовы на все, чтобы вернуть амулет и исполнить давно задуманное…
Новые летописи Упорядоченного в проекте «Ник Перумов. Миры»!

[подробнее]

 


Новости - Биография - Книги - Интервью - Творец - Общение с читателями - Форум - Гостевая - Статьи и рецензии - Карты и иллюстрации





Rambler's Top100

Management by Perumov.club | Designed by Amok | Copyright © 2004-2010 by Nick Perumov. | Created by Olmer