Новости
Биография
Книги
Интервью
Творец
Общение с читателями
Форум
Гостевая
Статьи и рецензии
Карты и иллюстрации
 
Rambler's Top100

... в интернете

Магический мир объективного идеализма - Ирина Беляева

Премия «Роскон», присуждаемая писателями-фантастами своим коллегам, выгодно отличается от большинства других премий, лауреаты которых обычно выбираются немногочисленным жюри. Мнение более чем двухсот человек все-таки более объективно. На прошедшем в феврале в Подмосковье Четвертом конвенте фантастов премию «Фантаст года» (совместно с издательством ЭКСМО) получил Ник Перумов. Присуждение премии практически совпало с выходом его новой книги «Война мага. Миттельшпиль». Приехать на вручение писатель не смог. Но благодаря телемосту лауреат поделился своими мыслями с нашим корреспондентом.
      Ни одна моя книга не писалась настолько тяжело и трудно, как «Война мага». Никогда еще в «отвалы» не уходило столько текста. Никогда еще я не менял настолько круто сюжет по ходу написания. Все это ужасно нервирует и замедляет работу. В какой-то момент наступил кризис. Я с огромным трудом выжимал из себя по несколько строчек в день. Ткань повествования стала расползаться, заранее придуманные сюжетные ходы разваливались, ситуации казались нелепыми. Пришлось сделать перерыв, дописать другую повесть, и лишь потом работа над «Миттельшпилем» пошла.
      Если перефразировать всеми цитируемую фразу, то можно сказать, что все фантасты вышли из шинели Стругацких. Хотя «шинель Стругацких» – весьма емкое понятие. Действительно, практически все ныне пищущие и печатающиеся в жанре фантастики в 70–80-е читали их. Конечно, не только, но Стругацкие были флагманами «новой фантастики», они едва ли не первые дерзнули писать не о телеуправляемых тракторах и кознях злых буржуинов, а о людях – «обычных людях в необычных обстоятельствах». И вот именно эти «необычные обстоятельства» и определяют, в какую сторону «направляется» фантаст. Кто-то строит строго научные модели возможного будущего и шарахается от магии, как от чумы. Кто-то, напротив, создает совершенно невероятные и невозможные со строго научной точки зрения миры, но, поскольку там нет сакраментальных «эльфов, гномов и драконов», подобное считается научной фантастикой. Хотя, повторяю, науки там ни на грош. Мне лично всегда не хватало в советской (да и зарубежной переводной) фантастике 70-х ощущения сказки, отрыва от реальности, противопоставления человека и надчеловеческих, божественных сил. Оставался не востребован, с моей точки зрения, богатейший потенциал легенды и мифа, а ведь именно этот язык первым изобрело человечество для отображения волновавших поколения моральных дилемм. Я вначале пытался подражать Станиславу Лему и тем же Стругацким. Пока не попробовал «на вкус» фэнтези и не понял – это мое! Здесь автор ничем не скован, кроме поставленных им самим условий.
      Мне нравятся истории с подробностями и продолжениями. Я люблю, чтобы был как следует проработанный мир, герои и события. Чтобы мир был не просто сценой в лаконично-шекспировском стиле, а настоящим миром, с историей, панорамами и всем прочим, что полагается миру. Когда все начинает концентрироваться вокруг так называемой идеи книги (то есть двух-трех фраз притчевого характера), мне это не нравится. Если весь «смысл» можно вложить в две строчки, зачем писать целую книгу? Обойдемся цитатниками, как у Председателя Мао, или сборниками афоризмов. Мне нравится погружаться в мир, а если это не соответствует каким-нибудь строгим канонам литературоведения, что ж, я пишу не для канонов, а в первую очередь для собственного удовольствия.
      Правильнее называть мои книги литературными сказками. Фэнтези – нелепая калька с английского термина, которую, есть грех, я и сам частенько употребляю. Здесь мы вновь упираемся в то, что еще с XIX века литература в России, к сожалению, воспринималась исключительно в аспекте «борьбы за народ», спасибо товарищу Белинскому за наше счастливое детство. И хотя Пушкин создал «Руслана и Людмилу», а Гоголь – «Вечера на хуторе...», общего жанрового названия для них так и не появилось. Добролюбовы и Писаревы были больше заняты написанием нравоучений авторам да критикой «отсутствия общественного содержания». Вред, нанесенный этими товарищами, огромен. В Англии развивалась и крепла традиция литературной сказки (лорд Дансени, например), ничуть не мешая критическому реализму Диккенса, к примеру. Наша русская нетерпимость привела к тому, что из фантастики века девятнадцатого мы можем вспомнить разве что Афиногенова, «Жар-птицу». Да юношескую поэму Некрасова «Баба-яга». Было, разумеется, и еще, но сейчас это известно только специалистам. А потом традиция и вовсе прервалась. На долгие десятилетия литературная сказка стала средством «воспитания подрастающего поколения в духе передового советского искусства». И там тоже появлялись шедевры, но они целиком и полностью прописались в нише детской литературы и не были востребованы более старшими читателями. Таким образом, когда пала цензура и стало возможно печатать все, что угодно, у нас не оказалось своего русского термина для романа, повествующего о другой реальности, построенной на принципах объективного идеализма (определение Святослава Логинова). Есть разве что неуклюжий мутант «роман-сказка», но слово «сказка» в русском языке имеет совершенно иное значение. Не называют же «Властелина Колец» сказкой»!..
      Авторов, пишущих фэнтези, в чем только не обвиняют. В мой адрес уже было столько выпадов, что я как-то стал забывать их классифицировать. Звучат упреки в пропаганде насилия. В «отрыве от реальности», в том, что фэнтези – «удел эскапистов»... И хотя говорится, что брань на вороту не виснет и что собака лает, но караван идет, скажу все-таки: показ насилия как такового никогда не входил в задачу тех, кто пишет фэнтези (если уж пользоваться этим неуклюжим термином). Более того, этот жанр основан на «справедливости Силы». В народных сказках великая сила практически всегда была связана с праведностью, с правотой героя. Илья Муромец в былинах сокрушает вражьи рати в огромных количествах, покрывая все поле мертвыми телами, однако народные сказки в пропаганде насилия никто почему-то не упрекает...
      Нельзя сказать, что я сохранял абсолютную верность жанру все эти годы; эксперименты не обошли и меня. Еще в середине 90-х я старался «скрестить» литературную сказку с «научной» фантастикой – получилась дилогия «Техномагия». Пробовал и в 2001 году – результатом стал роман «Череп на рукаве», тепло встреченный читающей публикой. Сейчас, как я говорил, идет работа над завершающей частью дилогии. Но при всем при этом должен сказать, что в жанрах, отличных от фэнтези, я решаю какие-то специфические писательские задачи, скажем, исследую интересующую меня конкретную альтернативную реальность и поведение людей в ней; в фэнтези же я просто живу. Для меня это самый естественный язык выражения. Ясный и емкий.


27 ноября -  Видеозапись встречи с читателями в Петербурге - 27.11.2015    

23 июля - Начинаем конкурсный сбор рассказов и небольших повестей для сборника "Когда Мир Изменился". Информация на первой странице.

07 апреля -  Информация о встречах с Ником Перумовым в апреле на главной странице сайта.

20 января - Гибель Богов-2. Книга 4. Асгард Возрождённый передана в издательство. Ждем в магазинах в конце марта.

11 сентября - Видеозапись презентации "ГБ2. Пепел Асгарда" в Петербурге.  

__________
Архив новостей

 

 

Подробнее Одиночество мага

В двух томах.

Ведомый древними пророчествами, Фесс снова пускается в странствия по мирам загадочного Эвиала, теряя друзей и сражаясь с врагами. Судьба неумолимо ведет его прямо в горнило великой битвы, способной погубить мир. Мага ждут страшные испытания, одно из которых – настоящая пытка одиночеством.

[подробнее]

 


Новости - Биография - Книги - Интервью - Творец - Общение с читателями - Форум - Гостевая - Статьи и рецензии - Карты и иллюстрации





Rambler's Top100

Management by Perumov.club | Designed by Amok | Copyright © 2004-2010 by Nick Perumov. | Created by Olmer