Новости
Биография
Книги
Интервью
Творец
Общение с читателями
Форум
Гостевая
Статьи и рецензии
Карты и иллюстрации
 
Rambler's Top100

... в печатных изданиях

Ник Перумов: fantasy — это forever! - Собеседник, 1.5.2002

Ник Перумов в тридцать лет стал одним из популярнейших российских писателей и на протяжении многих лет прочно держится в десятке наиболее издаваемых авторов. Он создал продолжение толкиеновского «Властелина колец», за десять лет выпустил 18 книг, любит встречаться с читателями, живет. разрываясь между Россией и Америкой, любит пиво и гномов, пишет одновременно пять романов. Последний — «Череп на рукаве» только что вышел в свет.

САМ НЕ ВЕРЮ В ТО, О ЧЕМ ПИШУ

- Ник, «Властелина колец» смотрели?

- Да, пять раз. В Далласе. Сначала сам, потом вместе с сыном. Честно? Не понравился.

- Что ж вы пять раз мучились?!

- Режиссер сделал две ошибки. Первая — позиционировал свой фильм как произведение фана для фанов. Вторая — передоверявшись спецффектам, отменил актерскую игру. Эти ошибки, по-моему, похоронили фильм. Очень жалко. Двадцать лет мечтал увидеть нечто подобное, когда впервые в 1982 году взял в руки «Хранителей». — и такое разочарование.

- Вам не кажется, что это лучшее из возможного?

- Нет. Где текст? Вместо максимального приближения к оригиналу — вольная интерпретация. Взяли исходный материал — и начали резать его по живому. Если бы этот сценарий написал Толкиен, я бы нисколько не возражал. Но тут…

- Должно быть, вам, как продолжателю Толкиена, особенно обидно. Может, время фэнтази проходит?

- Об этом говорят с первого дня возникновения фэнтази. Возможно, останется меньше книг, зато появится больше игр. Для них тоже нужна хорошая литературная основа.

- Все будем уходить в мир иллюзий?

- Слушайте, что такое реальный мир? Является ли роман «Мастер и Маргарита» уходом в мир иллюзий? «Руслан и Людмила», «Вечера на хуторе близ Диканьки»? Вся русская литература проникнута фантастикой.

- Но ни одно из этих произведений не создало массового ухода в нереальность. За вами же идут тысячи мальчишек. Они погружаются в мир ваших героев.

- Скорее это можно отнести к Толкиену. Это его контингент.

- Но в России это вы…

- Мои миры не благостные — они жестокие и приближены к реальности. Но появись та же поэма Пушкина «Руслан и Людмила» в другое время и в другом месте, почему бы ей не повести за собой кого-то, не стать основой для ролевых игр? Общество изменилось. Мир стал более жестоким, менее психологически комфортабельным для человека. нежели в начале XIX столетия. И люди ищут лекарства от этого мира. Это не наркоз, не обезболивающее. это своего рода вратарские щитки: на вас летит шайба — вы должны ее отбивать.

- Вы сами верите в мир, который создаете?

- Нет, конечно. Я же реалист. Гомер, возможно, верил, когда писал «Илиаду». Эти миры реальны для меня, пока я о них пишу.

ЕСЛИ ЧТО, ОПЯТЬ СТАНУ БИОЛОГОМ

- Не мешает ли творчество вашей повседневной жизни? Вы ведь работаете в Далласе по контракту микробиологом?

- Работал. Срок контракта уже истек.

- И что дальше?

- Никто не знает, как повернется наша судьба. От сумы и от тюрьмы не зарекайся, никогда не говори «никогда». Каждый писатель в душе реалист и понимает, что невозможно быть популярным всю жизнь до самой смерти и после нее — это удавалось считанным единицам. Может, пройдет год-два — и мои книги перестанут интересовать читателя. Или введут завтра налог на книгоиздание, взлетит стоимость книг до небес, перестанут люди их покупать, упадут тиражи до ничтожных величин… Что делать? Надо брать в руки пипетку и становиться за стол делать опыты. А эти опыты у нас совершенно не оплачиваются. Люди в биологии выживают только за счет западных контрактов.

- Так что, назад в Россию?

- Пока поживу в Переделкино, а потом, может, где-нибудь и за границей. Жили же русские писатели годами и во Франции, и в Италии, и в Германии. Играл наш Федор Михайлович в рулетку в Баден-Бадене, и никому в голову не приходило ставить под сомнение его статус русского писателя, его чувство к Родине.

- Ну, он-то про Родину только и писал…

- А я про что? Россия — прототип всех моих миров, выйдите на улицу и сравните…

- И тиражи у вас побольше, чем у Федора Михайловича… Нет, вам грех жаловаться.

- Мне — да, но огромное количество творческих людей остались без средств к существованию. Нынешний издательский бизнес, к сожалению, позволяет существовать единицам пиковых авторов. Для прочих уготавливает, мягко говоря, полуголодное существование, если вы только не живете на Украине, где был кризис, а потому на деньги, в десять раз меньшие, чем тут, можно существовать вполне нормально. Поэтому многие гуманитарии живут на западные гранты, особенно те, кого относят к высокой, настоящей литературе.

- Вы себя к настоящей литературе не относите?

- Что значит — «не отношу»? Не относят люди, которые по старой памяти возводят классификации. Я не занимаюсь попытками позиционировать себя — модное такое слово. Есть интересные книги, а есть неинтересные.

- Отдаю вам должное. Вы — один из самых читаемых сегодня авторов. Как удается поддерживать к себе такой интерес?

- Это как про сороконожку, которую спросили: как ты можешь одновременно передвигать сорока ногами? Задумавшись, она тут же упала. Я просто предельно честен с читателем и пишу то, что интересно самому. Не выдаю на-гора десятки томов…

- …но пишете одновременно пять произведений. Не угнетает график сдачи книг?

- У меня его нет. Я продаю только готовую продукцию. Сам себя тороплю, потому что каждый день читаю письма читателей с вопросами: а когда выйдет та книга, а когда тот роман? Видишь, что это реально надо людям, и сам себя подстегиваешь. Крутая фраза Стругацких, но очень правильная: «Я же не онанизмом занимаюсь, я же для людей пишу». Очень точно сказано.

- На работе знали о том, что вы пишете?

- Я давал почитать маленькие отрывки, которые переведены на английский и испанский языки. Коллеги отнеслись к этому с некоторым пиететом, но достаточно равнодушно. Для них это всего лишь мое хобби.

ПУСТЬ СЫН ПОКА ПОУЧИТСЯ В ШТАТАХ

- Как вам показалась жизнь в Америке?

- Там огромный процент населения погрузился в полное отупение, это следствие большой подверженности стрессам. Того, что было у советских людей — уверенности в завтрашнем дне, у американцев нет и никогда не было. От этого стресса возникает постоянное желание принять какую-то таблетку-антидепрессант. чтобы поскорее забыться. Мне многое не нравится в Америке. Я против государственной политики, этакого мяконького тоталитаризма, идея которого: жуй свой гамбургер и не высовывайся — и у тебя все будет в норме. Но там я встретил огромное количество людей. которые действительно стараются быть хорошими. Не всегда это у них получается, но они честно стараются.

- И вы не боитесь оставлять там своего сына?

- Одно по крайней мере хорошо в Америке. Там в школах насмерть борются с наркотиками. А я как отец очень боюсь, что здесь, в Москве, мой сын — такой добрый, домашний мальчик, не звереныш, который будет доставать себе все кулаками, потому что в Америке это не принято — пропадет. Да, возможно, наши лучшие московские школы дают более качественное образование в фундаментальных науках — физике, математике, не спорю. Но я прекрасно помню, как мы сидели в начальной школе: руки в замок, не пошевелиться, не сказать соседу слово, и всем было наплевать, что ребенку очень трудно сидеть так 45 минут, что это противоречит его природе. В американской школе можно встать без разрешения, пройтись по классу, выйти из него, если тебе нужно, и никто не спросит тебя, куда ты идешь. И мой сын привыкает к тому, что свобода — это не великое благо, за которое надо кланяться в ножки батюшке-царю, а нечто имманентно присущее ему с рождения. Он растет двуязычным человеком, знающим две культуры, и мой отцовский долг — дать ему это, а потом пусть сам выбирает, как жить дальше.


27 ноября -  Видеозапись встречи с читателями в Петербурге - 27.11.2015    

23 июля - Начинаем конкурсный сбор рассказов и небольших повестей для сборника "Когда Мир Изменился". Информация на первой странице.

07 апреля -  Информация о встречах с Ником Перумовым в апреле на главной странице сайта.

20 января - Гибель Богов-2. Книга 4. Асгард Возрождённый передана в издательство. Ждем в магазинах в конце марта.

11 сентября - Видеозапись презентации "ГБ2. Пепел Асгарда" в Петербурге.  

__________
Архив новостей

 

 

Подробнее Три взблеска

Этот текст Ник Перумов откопал в своих записях в ноябре 1995 года. К сожалению, отдельного проекта из него так и не вышло, или пока не вышло. Но внимательные читатели смогут найти в нем ряд идей использованных автором в более поздних произведениях.

 1.

     Я сижу и жгу дрова в камине.  Над крышей неистовствуют ветры - дуют сразу  во  всех  направлениях.  У  бледной  Луны  появился кровавый двойник. Вдоль заборов, тоскливо завывая, бродит упырь - сегодня его ночь.  Чуть дальше от  моего  дома,  ближе  к  краю Железного Леса, беспечно резвится пара волков-оборотней. Нынче им дозволено на краткое время забыть о вечно терзающем их голоде. На небе  -  ни облачка;  воздух кристально чист и звезды мерцают так ярко,  что колючие лучи их не дают мраку расплескаться по  земле совсем уж вольготно. покоившиеся   под   землей   древние  силы;  и  дети  их,  вольно странствующие  по   зеленым   просторам   мира,   оставили   свои нескончаемые  игры,  Игры  Богов;  и  внуки  их  вышли  на берега прохладных лесных ручьев и рек,  отряхивая серебристые  капли  с длинных зеленых волос. коих люди частенько называют Созвездиями. Лев беззаботно играет с Овном,  Телец спорит с Козерогом - кто сильнее, Скорпион забавляет Деву,  Близнецов и Водолея, ловко ловя на лету выпускаемые в него Стрельцом дротики. сместились пути ветров и вод и гномы в недоумении чешут затылки - жилы в одночасье пропадают неведомо куда. Тропы стянулись в тугие узлы,  дороги разлеглись отдыхающими драконами. Смертным в такое время лучше всего оставаться дома. двери  и окна,  вцепившись потными от страха ладонями в осиновые колы  и  заговоренные  ножи  с  серебряными  лезвиями.  Их  губы торопливо шепчут молитвы и обереги, а глаза полны черного страха. И любая тень у печки предстает ужасным, кровожадным чудовищем... корни Иггдразиля,  с лозой в руках отыскавший место, откуда забил Источник  Урд,  я,  для собственного удовольствия служивший самому Раване,  владыке ракшасов Ланки,  я,  первым ворвавшийся на  Гору Семи  небожителей  в  рядах  армии Императора Ши - я сижу в своем крошечном домике и жду гостя.  Его путь был далек,  но  цель  уже почти достигнута... тонким,  почти  бабьим  голосом.  Тот,  кого  я  жду,  уже совсем рядом... что настал Страшный Суд.  По дорогам  шляются  в  стельку  пьяные бесы.  Духи  сходят  с  ума  в  затхлой  тесноте  своих  склепов. Обезумевшие ракшасы идут на копья и стрелы растерянных  кштариев. Дэвы  с  ревом  пируют в разоренных оазисах,  где истреблено все живое.  И где-то у самой грани Мира одевают доспехи,  готовясь  к решительной битве,  суровые,  безжалостные Асуры,  покинув свои высокие престолы. через гибельный в эту пору Железный Лес,  прямо на упыря спокойно шагает невысокая и безоружная фигурка. Упырь разражается хриплыми и алчными взревываниями;  растопырив руки,  словно  спеша  обнять дорогого гостя,  он развалистой,  дергающейся походкой бросается навстречу путнику,  на ходу пытаясь привести  в  порядок  не  раз пронзенное сталью тело. Ему срочно нужна кровь, этому упырю...

 

    Hочь Встреч.  Такая выдается раз в тысячелетие.  Пробудились

    Hочь Встреч. Скрестились и пересеклись пути Звездных Зверей,

     От векового  сна  на  краткий  миг  очнулась  Земля и тотчас

     Да, и почти все они следуют этому совету,  накрепко  заперев

    Hочь Встреч.  И вот я,  поливавший в свое время искалеченные

    Hевдалеке от крыльца вдруг  истошно  заорал  упырь  -  своим

    Hочь встреч.  Мертвые  кое-где поднимаются из могил,  решив,

     Я выглядываю  в  окно.  Да,  так и есть.  По страшной дороге

     Торжествующий рев  вампира  сменятся   коротким   сдавленным стоном,  а  затем  следует  длинная череда булькающих и хлюпающих звуков.  Я выглядваю вновь - упырь  слабо  колготится  на  земле. Сейчас  это  не более,  чем груда протухшего мяса и переломанных костей.

     Раздается негромкий  вежливый стук.  Я отворяю...  и в ту же секунду понимаю - ЭТО HЕ ТОТ!

     Hе входя,   гость   кланяется   мне  с  порога.  Низкорослый худощавый юноша  в  поношенной  черной  одежде  и  видавших  виды сандалиях.  Уголки глаз приподняты;  холщовая накидка перепоясана толстой черной веревкой. Я узнаю его сразу.

     - Дозволено  ли  будет  мне  войти? -  тихо,  почти  неслышно произносит юноша,  соединяя ладони  перед  грудью  на  восточный манер  и  кланяясь мне. - Я проделал долгий путь,  чтобы повидать Великого Аса.  И я счастлив,  что мои  недостойные  глаза  наконец лицезреют его!

     Я не  сразу  могу  оправиться  от  неожиданности.  Это  ведь значит... значит ... что ожидавшийся мной гость уже не появится.

     - Входи и садись,  отрок,-  говорю  я,  пропуская  мальчишку внутрь.- Еда на столе. Угощайся, не чинись.

     Он аккуратно  садится,  отламывает  по  небольшому   кусочку хлеба,  сыра,  запивает  несколькими  глотками  козьего  молока и поднимается.

     - Благодарю радушного хозяина, я сыт.

     - Тогда рассказывай. Что привело тебя ко мне?..

 

     2.

Тьма в подземелье казалась живым существом.  Черные  змеи обвивали   его   руки,   ноги,   голову;   тело   растворялось  в беспредельности Мрака.  Казалось,  что он,  живой и  чувствующий, мало-помалу сам становится частью царящего здесь Меаласа.

     Было известно,  что все  произойдет  именно  так.  Кое-какие слухи  (от  покидавших  Храм старших учеников) все-же достигали ушей послушников.  Он  знал,  что  стоит  ему  читать  мантру  "О послушании",  как  откуда-то  появится  яркий  дневной свет.  Он увидит высокий каменный помост,  на котором будет стоять сам Старец  Горы  и  его избранные Четверо.  Последует обмен ритуальными фразами.  К тому времени его сознание  и  дух  должны  очиститься окончательно  и  тогда  Старец,  глядя  ему прямо в глаза,  пошел ученику свой Дар.  И он,  стоящий сейчас  среди  мрака,  когда-то младший  послушник,  воспримет  этот незримый Дар... или сгорит на месте.

     По спине  прокатилась вниз холодная струйка.  Это было очень плохо.  Чем больше переживаешь, тем меньше шансов воспринять Дар. Дар, который открывает врата в бездонную кладовую Сил Ордена. 

     Великого Ордена Ассасинов.  И потом,  если  он  останется  в живых,  то  услышит слова Учителя:  - Иди и сотвори угодное тебе! Потом  он  выйдет  за  ворота.  Выйдет  на  пыльную  дорогу,  что пробегает мимо затаившейся в пыльных скалах крепости,  и обратит свои стопы к югу.  Там,  где колышется морская зыбь,  где  кричат чайки и полощутся паруса кораблей,  он начнет новую жизнь. Сроком на один год.  Через двенадцать лун он вновь вернется  к  вратам своего Ордена и назовет тайное слово-пропуск. Двери откроются. Он сможет поесть,  отдохнуть и совершить омовение.  Уставом  это  не возбраняется.  Он сможет поговорить с Воинами Ордена - рассказать им о содеянном. Услышать их истории. Кое-что потом достигнет ушей младших учеников, заставив их надолго потерять покой и сон...

     Однако голову ломать все  они  будут  тщетно.  Тайна  Ордена останется в неприкосновенности. И это будет самым страшным.

     Потому что,  выйдя на  год  за  ворота  орденской  крепости, ученик должен совершить три убийства. Убить трех человек по своему выбору.  Не существовало никаких правил  и  обычаев.  Можно  было остановить  свой  выбор  на трех пастухах из соседней деревни,  а можно было отправить в мир иной трех величайших царей  земных.  И никто не знал,  что же именно принесет ученику вожделенное звание полного Орденского Воина.  Этими  убийствами  ты  не  должен  был ничего  доказывать.  Все испытания давно уже остались позади.  Ты взламывал хитроумнейшие замки и обманывал бдительную, неподкупную стражу.  Ты  похищал  эмирских  жен  из  сералей  и организовывал дворцовые перевороты.  Ты срезал кошельки с купеческих  поясов  и снимал   ожерелья  с  женских  шей  -  да  так,  что  ограбленные спохватывались   самое   ранее   через   несколько   часов.    Ни недоступность твоих жертв, ни из беззащитность ничего не значила.

     С голыми  руками,  подпоясанный  простой  веревкой  -  своим единственным  оружием - ученик выходил за ворота.  Через год он возвращался и  рассказывал  Старцу  о  содеянном.  Никто  никогда осмеливался  лгать  - Учитель слишком хорошо читал в человеческих сердцах.  Он выслушивал адепта,  молчал несколько мгновений...  и выносил   решение.  Окончательное  и  бесповоротное.  Ученик  либо

становился полноправным Воином Ордена,  либо -  обречен  был  до конца  своих  дней влачить участь храмового раба,  не осмеливаясь даже своей рукой оборвать жалкое и позорное существование. Старец умел мстить даже за порогом Смерти.

     Мантра закончилась.  Раздалось шипение,  по углам  вспыхнули ослепительно   белые  факелы,  плюющиеся  бесчисленными  искрами. Помост осветился.  В длинном плаще цвета песка пустыни,  прямой, несмотря на свои несчетные годы,  застыл Старец Горы,  неспешными движениями перебирая черные  бусины  священных  четок.  По  бокам стояли  Четверо  -  наставники высшего ранга.  Только двое из них были людьми.

     - Ученик    Яард   Этар,-   высоким   старческим   фальцетом провозгласил Старец.- Ты прошел все испытания.  Ты был прилежен и послушен.  Ты уже знаешь,  что тебе предстоит. Иди в мир и отними жизни у троих. Дарую тебе на этот год частицу Силы нашего Храма.- Старец  неожиданно вскинул обе руки над головой,  а из глаз его, казалось,  потекли  огненные  реки  из  прозрачного,  призрачного пламени.   Удар  этих  яростных  испепеляющих  волн  был  подобен тысячеталантовому  тарану,   грянувшего   в   ворота   осажденной крепости.

     Подгибаются колени...  только  бы  не  упасть...   Мантру... Мантру "О Силе"... выдержать этот взгляд... как все горит...

     Когда он пришел в себя,  кругом вновь была сплошная темнота. Боли  он  не  чувствовал.  Hаспех  ощупал себя - грубая хламида перехвачена в талии толстой, положенной обычаем веревкой.

     Я выдержал,  ошарашено  подумал  он.  Митра  и  Яхве,  я же выдержал!  Я выдержал!  Сила Храма теперь моя!  По телу  медленно разливалась   удивительная,   пьянящая   легкость.  Казалось,  он способен сейчас воспарить над  землей,  подобно  священной  птице Рок.  Преград  больше  нет,  он  сможет  пройти  мир от края и до края...

     И - вернуться. Убив по своему выбору троих. И - предстать перед Старцем.  Чтоб взвесил он  содеянное  мной  и,  духом  святым просветленный, решил бы судьбу мою, на добро и на зло, и на тьму и на свет обрекая,  и да приму я со смирением им изреченное и  да не вознегодует душа моя,  коль испытание...  Короче,  если скажут нет. Hо об этом лучше не думать.

     Мягким, пружинящим  шагом он двинулся к выходу,  безошибочно ориентируясь в полной темноте. Обострившиеся чувства вывели его к узкой боковой галерее. Он шагал сквозь неподатливый мрак... и сам не понял, как очутился на пыльной дороге, перед наглухо закрытыми воротами  из  синеватой многократно прокованной стали.  Говорят, материал для этих ворот привезли из  самой  Айодхьи;  находились, правда,  и такие,  кто утверждал,  будто ворота эти - дар Раваны, владыки ракшасов Ланки...

     В грубых  сандалиях  да  подпоясанной  вервием  накидке  ему предстоит отправиться в мир.  В любое его  место.  На  закат,  к Геркулесовым  Столпам,  через Египет,  страну Та-Кемт,  владения гордого Карфагена, - до самого Сада Гесперид...

     Hа восход,   мимо  блистающего  Персеполя,  мимо  сказочного Багдада, Вавилона, Суз, Эктебаны, через Бактрию и Согдиану, через страну Песьеголовых...  А дальше - Индия,  великолепная Айодхья, таинственная  Ланка,  острова  Блаженных,  омываемые   Полуденным Океаном...  А за горами лежит Поднебесная Империя... А на севере, говорят,  мучается гордый  титан,  прикованный  к  горам  Кавказа жестокими греческими богами...

     Яард Этар постоял несколько мгновений, глядя на несокрушимые ворота крепости, повернулся к ним спиной и зашагал по дороге.

     Он заставил себя забыть обо  всех  известных  ему  неудачах. Потому   что   все  системы,  если  можно  так  выразиться,  были испробованы.  Ученики вставали  на  сторону  Добра  -  истребляли злодеев,  грабителей,  разбойников,  случалось  -  освобождали от тиранов целые государства.  Ученики вставали на сторону Зла  -  и тогда  от  творимого ими в жилах леденела кровь...  Были те,  кто тщательно разрабатывал свои планы,  а были и такие,  кто  убивал, поддавшись   одномоментному   порыву.   Все  было  испробовано многократно. Содеянное потерпевшими неудачу было известно - ни один Воин Ордена никогда не откроет послушнику того,  что сделал он сам, перед тем, как обрести желанный титул.

     Яард заставил  себя  не думать об этом.  Он давно уже понял, что на загадку Старца общего ответа не существует. Каждому нужно отыскать  свое  собственное решение,  заглянув в глубины души и сердца...  Яард не сомневался - настанет момент - и  он  поймет, что время пришло. Нужно сделать так, чтобы не слышать вкрадчивый голос сознания и действовать как во время  поединка,  когда  тебя ведет  не  разум,  но  одни  голые чувства,  подхваченные потоком несущейся через тебя великой Силы...

     Три дня  -  и  он,  Яард Этар,  странный человек со странным именем,  неведомо кем подброшенный к дверям Храма,  доберется  до Александрии Великой. Свое странствие он решил начать оттуда. 

     Пыльная дорога быстро ложилась  под  сандалии.  Пустынная  и заброшенная  -  кому  было  ездить  к  твердыне страшного Ордена, наводившего ужас на весь Восток?

[подробнее]

 


Новости - Биография - Книги - Интервью - Творец - Общение с читателями - Форум - Гостевая - Статьи и рецензии - Карты и иллюстрации





Rambler's Top100

Management by Perumov.club | Designed by Amok | Copyright © 2004-2010 by Nick Perumov. | Created by Olmer