Новости
Биография
Книги
Интервью
Творец
Общение с читателями
Форум
Гостевая
Статьи и рецензии
Карты и иллюстрации
 
Rambler's Top100

... в печатных изданиях

РАВНЕНИЕ НА КИНГА - Литературная Россия №33-34. 19.08.2005

После выхода последней дилогии Ника Перумова «Империя превыше всего» поклонники ломают голову: будет ли их любимый писатель дальше писать фантастику или вернётся к фэнтези.

Чтобы ответить на этот и многие другие вопросы, мы решили обратиться к самому фантасту.

— Во-первых, фантастику я писал и раньше. Моё сотрудничество с «ЭКСМО» началось с дилогии «Техномагия», которую при всём желании трудно отнести к классическому фэнтези, которое считают моим коньком. То есть фантастика не является чем-то экстраординарным, поэтому проекты в стиле НФ будут продолжаться и дальше. При этом фэнтези, естественно, останется, но уже едва ли будет занимать столько времени и сил, сколько занимает сейчас.

— А с чем это связано? Неужели написали всё, что хотели?

— Просто заканчивается огромный цикл, который я писал восемь лет. Он был начат романом «Алмазный меч. Деревянный меч». Сейчас он заканчивается последней «Войной мага». Мой главный герой Фес уходит наконец на покой, и я сейчас нахожусь на распутье, куда двинуться дальше. И в этой связи научная фантастика выглядит более привлекательно, как средство решения определённых писательских вопросов и задач. Но при этом из фэнтези я не уйду.

— Читатели жалуются, что Ник Перумов мог бы писать и почаще. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Это на самом деле моя беда, но, с другой стороны, если пишешь «почаще», как я писал лет 7 — 8 назад, то очень быстро исписываешься и исчерпываешься. Всё-таки писательство это процесс вынимания чего-то из своей собственной души, у меня по крайней мере. Просто строчить текст у меня не получается. Я, наверное, не являюсь профессиональным писателем в полном смысле этого слова. Я не могу сесть и выдать какой-то гладкий текст на заданную тему. Нужно, чтобы внутри что-то варилось, чтобы возникали какие-то мысли, эмоции, ассоциации. И только после этого, когда в душе что-то переварится, что-то перемешается, можно садиться за клавиатуру. Поэтому читателям ничего не остаётся делать, как запастись терпением. Быстрее я писать не буду, точно.

— Несколько слов о вашем новом романе. Я знаю, что он пишется в несколько необычном для вас жанре — историческом.

— Роман носит рабочее название «Сорок первый». Действительно, там нет ни волшебных мечей, никаких магических сил, к которым мы привыкли. Нет даже того, что есть в ещё неопубликованной повести «Случай под Кубинкой», где действуют персонажи русского фольклора. Тут есть только что-то неопределимое, которому я специально не даю названия. В общем, я постараюсь обойтись без персонификации. Но для исторического компонента собираю материалы: архивы, газеты, воспоминания.

То есть используются все источники. Но при этом нельзя дать себе увлечься формой. Скажем, можно описать с точностью до последнего стежка форму немецкого танкиста 41-го года, описать танк со всеми условными значками и служебными инструкциями по эксплуатации, но текст в этом случае будет мёртвый. А можно в чём-то ошибиться, но при этом получится действительно живой, читаемый текст, сильные характеры и так далее. То есть я за то, чтобы не дать уйти в это дотошное реконструкторство. Надо всё-таки выдерживать некий баланс.
— Вы не собираетесь, подобно многим нынешним романистам, переписывать историю?

— В романе она не то чтобы переписывается, она там просто не существует. Эта тема длинная и болезненная. В детских книгах о Второй мировой войне я столкнулся с тем, что в хронологии, которой открывается книга, просто отсутствует дата 22 июня 1941 года. Есть масса других событий, мелких боёв в Бирме или даже на Богом забытых каких-то тихоокеанских островах, а 22 июня как бы нет. Кроме того, западная историография очень часто вычленяет вообще Великую отечественную из Второй мировой, превращает её в некую обособленную руссо джернал ворд, которая имела место в те же годы, но жила по каким-то своим законам. Наша роль затуманивается, затушёвывается, выпячивается ленд-лиз. Очень популярен лозунг: «Русские победили только благодаря ленд-лизу», что является откровенной ложью, потому что большинство необходимого нам оружия пришло уже после того, как, извиняюсь за советский штамп, Красная Армия сокрушила хребет фашизму. И в результате уже у нас либеральные журналисты повторяют домыслы предателя Резуна-Суворова. Вот уже ставятся Сталин и Гитлер на одну доску. Вот уже объявляется, что Вторую мировую войну начали Сталин и Гитлер совместным ударом по Польше. И т.д. и т.п. И эта ложь пропитывается всё глубже и глубже и проникает уже на уровень фактов, которые не требуют доказательств. Я буду пытаться в меру слабых сил своих этому противостоять. И считаю, что писатели моего поколения не могут отмалчиваться и не могут писать исключительно о чём-то своём. Эту тему, которая была молчаливо отдана полностью писателям-фронтовикам, мы не можем оставить в небрежении, до того как настанет печальный день, когда уйдёт последний писатель, который реально воевал.

— За границей достаточно много выходцев из России с маленькими детьми. Что вы можете сказать по своему опыту, по опыту знакомых, в какой культуре воспитываются эти дети, насколько они знают язык, российскую историю?

— Как всегда, всё зависит от родителей. Если родители уделяют этому внимание, учат языку, дают читать соответствующие книги, то вырастают русские дети, которые понимают, что в силу определённых обстоятельств их родители живут за океаном, но при этом они сами русские и не отказываются от своей русскости. Они двуязычны. Я знаю, что они сохраняют интерес и связи с Россией. Но опять же это всё зависит от родителей. Если же родители из числа так называемых беженцев, которые называют Россию «рашкой» и именуют исключительно «эта страна», то, конечно, тут ждать ничего не приходится. Тут идёт сплошное перечисление обид, не важно, реальных или мнимых, но они пестуются, собираются, бесконечно обсуждаются. Естественно, что дети вырастают ещё более «ястребами», чем коренные американцы, которые в массе своей относятся к России, я бы сказал, индифферентно-доброжелательно.

— Расскажите немного о своей семье.

— Это тяжёлый вопрос. Я старюсь его всегда обходить. Можно сказать, что я женат уже 13 лет. У меня двое детей — мальчики. Старшему будет 12, младший ещё маленький совсем. Поэтому я за него особенно боюсь и даже фотографию его не публикую нигде. Будучи атеистом, я тем не менее в некоторых вещах странно суеверен.

— Как вы оцениваете тенденции и перспективы развития литературного процесса в таких жанрах как фантастика, фэнтези?

— На мой взгляд, произошло спонтанное и взрывное развитие рынка. Все, кто только мог, вошли в него, и сейчас происходит в определённой степени естественный отбор. Идёт жёсткая отбраковка тех, кто умеет писать интересно, от тех, кто, может быть, владеет словом, но не способен заинтересовать читателя по- настоящему, увлечь его своей историей. И пока этот процесс не закончен. То есть ещё не сформировалась такая каста популярных, известных, заведомо популярных фантазийных авторов, за исключением буквально нескольких имён тех, кто начинал ещё в 90-е. Я имею в виду и Олди, и Марию Семёнову.

Молодое поколение пока ещё борется за выживание. У них пока ещё не выдвинулись лидеры, хотя есть те, кто, вполне возможно, в такие выбьется. Скажем, Вера Камша, к книгам которой я имел честь приложить руку. То есть идёт опробование разных жанров, разных стилей. При этом авторы стараются уйти от классического фэнтези, как-то считая его во многом отработанным материалом. Мало выходит таких романов, которые на Западе можно было бы назвать мейстримом фэнтези. Они есть, но их незначительное количество. И в основном это девиации, отклонения от основного курса. То есть люди ищут, пытаются найти свои ниши, застолбить их и там работать. Это опять же нормально и хорошо.

— Как обстоит дело с фантастикой на Западе?

— Там сейчас произошло чёткое жанровое разделение большого жанра фантастики на чётко структурированные поджанры. И фэнтези там заняло весьма важное место. При этом на Западе гораздо больше стандартизации. Есть уже такие выработавшиеся критерии границы и приёмы поджанра, в которых многие авторы работают. Примерно, как в классической поэзии Скандинавии или как, допустим, сочинительство венка сонетов. Поэт чётко следует некой заданной форме, но старается вложить в неё своё содержание. Точно так же и на Западе очень часто сюжеты встречаются крайне незначительные, но авторы стараются показать разнообразие характеров, жизненных обстоятельств героев, их реакцию на те или иные события. Они играют с читателями в некую игру. И ты, и я знаем, чем кончится. Но давай посмотрим, как ещё к этому можно прийти. Наверное, так.

У нас же пока разброд и шатания. Молодой рынок, не сформировавшийся ещё, не оформившийся.

— Как вы относитесь к роли продвижения книги и раскручиванию автора?

— Когда я пришёл в издательство «Северо-Запад» много лет назад и принёс свою первую рукопись, меня никто не раскручивал, то есть не было никаких рекламных мероприятий формальных, интервью в прессе, каких-то встреч с читателями в магазинах, подписаний. Ничего этого не было. Я «раскручивался» сам. И уже сейчас то, что имеет место, это результат того, что было, а не причина того, что мои книги хорошо продаются. Я долго думал, что слабую книгу раскрутить невозможно, что всё-таки самая верная реклама, как говорят американцы, это изустная речь. Но после книг нашей замечательной Оксаны Робски я понял, что-таки да, можно раскрутить кирпич. Это ужасный язык, примитивнейший сюжет, картонные, ходульные характеры, вырезанные грубым движением ножниц. Но поскольку у вас эта девушка играет роль девушки с Рублёвки, то мы имеем то, что мы имеем.

— Ваше впечатление о фильме «Ночной дозор»?

— Фильм «Ночной дозор» смотрел. Считаю, что он очень далеко отошёл от книги. А популярность его всё-таки, я думаю, в литературной первооснове. Потому что созданный Сергеем Лукьяненко роман изначально очень хорошо ложится на наш нынешний менталитет, на наши нынешние обстоятельства. И его очень трудно испортить. Хотя иногда мне кажется, что режиссёр предпринял к этому все усилия, пытаясь самовыразиться. Но даже в этой клиповой, кислотной культуре, в которой сделан фильм, он по-прежнему несёт большой, очень положительный эмоциональный заряд, который был в изначальном тексте, и его не смогли нивелировать, затушевать, превратить просто в арт-хеппенинг.

— Читали ли вы о Гарри Поттере? И не хотите ли написать книгу для детей?

— Гарри Поттера я читал. Отношусь к нему достаточно положительно. Мне кажется, что это такая классическая английская традиционная литература для детей, которая следует в русле опять же великой традиции. Я лично в нём не вижу ничего плохого. Да, с литературной точки зрения это достаточно непритязательный текст, достаточно неплохо закрученный сюжет, хотя предсказуемость книг становится по мере развития сюжета всё больше и больше.

Насчёт написания книги для детей. На мои встречи с читателями всё время приходят дети, которые читают мои книги. И им они нравятся. То есть получается, что я уже для них пишу. Может, не надо придумывать какую-то специальную книгу для детей, а можно просто хорошо писать то, что ты пишешь сейчас, и тогда дети будут тебя читать и тоже получать какое-то послание от тебя, а уже от издательского мастерства зависит, какое ты в него вложишь содержание. Хочется верить, что в него вкладываю для них положительное содержание.

— Какой персонаж, на ваш взгляд, интересен детям?

— Детям всё-таки интересен персонаж героический, который делает то, что бы они хотели сами сделать, но в силу обстоятельств не могут. То есть детям нужен герой без страха и упрёка, который будет похож на них, которому допускаются какие-то мелкие отклонения от такого снежно-белого идеала, но именно в силу того, что сами дети о себе не думают, что они плохие. Для себя они все считают себя хорошими и хотят быть хорошими. Но они знают, что иногда совершают не очень положительные поступки, поэтому герой тоже может совершать такого рода поступки. То есть главное для детей — это положительная идентификация читателя с главным героем.

— Нравится ли вам экранизация Толкиена?

— Как видеоряд, как парад спецэффектов, как иллюстрация — да, мне понравилось, поскольку деньги были вложены не зря, и компьютеры считали тоже не зря. И то, что раньше мы могли только вообразить себе, мы смогли увидеть глазами. Что же касается всего прочего, то от духа книги там ничего не осталось практически. Остались только эти специальные эффекты, остались широкие панорамы, которые, надо отдать должное оператору, всё-таки мастерские. Больше ничего там нет.

— Поступают ли предложения к экранизации ваших произведений? И кому из режиссёров вы бы доверились?

— Предложения поступают. Другое дело, что выбор режиссёра, к сожалению, не в моей власти. Я ещё пока не Стивен Кинг. Я ещё только учусь. Экранизировать мои книги, к сожалению, очень сложно. Это требует тоже огромного бюджета, огромных материальных ресурсов, поэтому первая книга, которая, хочу верить, всё-таки будет экранизирована, это наш совместный с Сергеем Лукьяненко роман «Время для драконов» (студия «Новый русский сериал», режиссёр Илья Макаров). Артистов, исполняющих главные роли, пока назвать не могу. Если всё пойдёт хорошо, то выход шестисерийного телефильма на экраны ожидается весной 2007 года.

— Как вы обычно отмечаете день рождения и любите ли этот праздник?

— У меня совершенно недетское к нему отношение. Я его не отмечаю, не люблю и стараюсь вообще о нём не вспоминать.

— Ваше самое яркое детское воспоминание?

— Самые яркие детские воспоминания это дедушкины рассказы о его собственном детстве, еще до революции, в южной России, о жизни неподалёку от железной дороги. Его собственное детское очарование этой мощью паровозов, проносящихся мимо поездов. Он передавал это очень живо. И у меня это осталось до сих пор. Как ни странно, не события, а рассказы его.

— Ваши детские воспоминания часто просачиваются в творчество?

— Нет. Стараюсь их блокировать и в творчество не пускать, потому что я человек закрытый и очень неохотно делюсь своими какими-то личными воспоминаниями, переживаниями. То есть они все как-то трансформируются очень причудливо, но прямого переноса нет.

 — С какого возраста вы себя помните?

— Ой, очень поздно. Когда я читаю воспоминания людей, которые с лёгкостью описывают быт их семьи, когда им было три или четыре года, я просто развожу руками. Я себя помню лет с пяти.

— Ваш круг чтения?

— Историческая мемуарная литература самого широкого профиля, начиная от античности и кончая новейшей историей. То есть я читаю очень много специальных исторических монографий на самые разные темы. В основном, конечно, это связано больше с российской историей всё-таки. К сожалению, беллетристики, художественной литературы я стал читать заметно меньше. И это часто сводится или к классике, или к книгам моих друзей, современных писателей, Серёжи Лукьяненко или Славы Логинова.

— Писатель, с которым вы хотели бы побеседовать за чашкой кофе?

— Это или Валентин Иванов, прозаик, или великий русский поэт Николай Степанович Гумилёв. Из современных авторов— Лукьяненко или Логинов.

— Кем вы чувствуете себя в США — эмигрантом, гостем?

— Гостем, который, возможно, задержался несколько дольше, чем хотелось бы, но которому пока ещё не указали на дверь.


27 ноября -  Видеозапись встречи с читателями в Петербурге - 27.11.2015    

23 июля - Начинаем конкурсный сбор рассказов и небольших повестей для сборника "Когда Мир Изменился". Информация на первой странице.

07 апреля -  Информация о встречах с Ником Перумовым в апреле на главной странице сайта.

20 января - Гибель Богов-2. Книга 4. Асгард Возрождённый передана в издательство. Ждем в магазинах в конце марта.

11 сентября - Видеозапись презентации "ГБ2. Пепел Асгарда" в Петербурге.  

__________
Архив новостей

 

 

Подробнее Враг неведом

Судьба разлучает вождя клана Твердислава и главную Ворожею Джейану Неистовую. А жаль! Будь они вместе, еще неизвестно, как бы все повернулось, ведь перед сдвоенной мощью их Силы рушатся самые ужасные ведунские заклятья. А теперь они вынуждены порознь искать того, кто поставил чудовищный эксперимент на их родной планете, кто принес столько зла их сородичам. И не будет им покоя до тех пор, пока ВРАГ НЕВЕДОМ.

[подробнее]

 


Новости - Биография - Книги - Интервью - Творец - Общение с читателями - Форум - Гостевая - Статьи и рецензии - Карты и иллюстрации





Rambler's Top100

Management by Perumov.club | Designed by Amok | Copyright © 2004-2010 by Nick Perumov. | Created by Olmer