Новости
Биография
Книги
Интервью
Творец
Общение с читателями
Форум
Гостевая
Статьи и рецензии
Карты и иллюстрации
 
Rambler's Top100

... в печатных изданиях

Гордый великоросс - Журнал "Итоги"/ 16.03.2009

Ник Перумов - личность легендарная. Он первым в России покусился на святой для многих текст - "Властелина колец". Ник написал продолжение книги Толкиена - "Кольцо тьмы", да еще переиграл сюжетные реалии так, что смысл эпопеи изменился радикально. За что и был подвергнут анафеме почитателями таланта классика фэнтези. По слухам, Перумова даже пытались побить в подъезде деревянными мечами. С тех пор Перумов - одна из главных фигур в отечественной ненаучной фантастике. В марте выходит его новая книга "Алиедора". А еще писатель задумал резко поменять направление творчества. И написать патриотическую трилогию, соединив в ней приемы фантастики и исторического романа. О том, как родилась идея, Ник Перумов рассказал корреспонденту "Итогов".

- С тех пор как вы столкнулись с толкиенистами, много воды утекло. Споры еще кипят?

- А как же! Недавно на моем сайте была дуэль перумистов с толкиенистами. С разбором аргументов и контраргу­мен­тов. Если люди спустя пятнадцать лет тратят время на это, значит, моя книга до сих пор задевает какие-то струны. Одно смущает: сам я старика Толкиена очень люблю.

- Вас обвиняли в том, что вы уравняли в правах Свет и Тьму, смешали ценности толкиеновского мира.

- ...И в моральном релятивизме уличали, и в коварстве. Якобы еще до прихода Горбачева я предвидел перестройку, отмену цензуры, все просчитал и готовился к прыжку. В какую только ересь я не впадал, в какое только сатанинское прельщение… Но дело совсем в другом. Толкиеновская эпопея имеет вполне четкий политический подтекст. Это противостояние Востока и Запада. И когда мой народ показывают в книге в виде орд с Востока, монструозных орков (отрицательные герои толкиеновского "Властелина колец" с главным злодеем Сауроном во главе. - "Итоги"), надо как-то отвечать.

- Царство черного властелина Саурона как советская империя зла? Замысел Толкиена был настолько однозначен?

- Надо четко осознавать: сколько бы Профессор ни отнекивался насчет отсутствия аналогий, они лежат на поверхности. Я хотел показать, что за каждой стороной своя правда, свой образ жизни. Писать о зловещем черном властелине, крушить орков, точащих зубы на слабый и хрупкий Запад, - это был бы плагиат. Толкиен тему закрыл. После "Властелина колец" с ним можно только спорить.

- Взяв столь резкий старт, вы быстро поднялись. Но через несколько лет уехали в США. Почему?

- В 98-м мы, фантасты, сразу упали на дно. Четырехкратное повышение доллара не позволяло оставаться профессиональным литератором. Сейчас похожая ситуация, но хвост собаке рубят по частям. Медленно и мучительно. Боюсь, последствия нового кризиса для рынка фантастики будут еще тяжелее. В 98‑м, когда писать книги стало невыгодно, я вернулся к своей основной специальности - молекулярной биологии. Сдул пыль с диплома и отправился с ним в США. Представьте, довольно быстро нашел работу: в американской науке было полно денег и рабочих мест. Сейчас и здесь наука в кризисе, как и многое другое.

- Например, фантастика. Такое ощущение, что в "нулевые" ваши коллеги работают на самоповторе. Вот и тиражи падают...

- Видите ли, в 90-е очень многое выплеснулось из столов. Вы помните, сколько нас тогда появилось? Головачев, Лукьяненко, Столяров, Рыбаков, Логинов, Петухов, ваш покорный слуга... Если постараемся, наберем десятка два имен. А сейчас фантастов сотни, и это дробит читательский интерес. Тираж среднего фантаста падает, а вместе они растут. Кстати, в 1998 году книга "Алмазный меч, деревянный меч" вышла скромным по тем временам тиражом 20 тысяч. Тираж моей последней книги - 200 тысяч. Для фантастики это очень много.

- Одна книга на подходе, другая в работе. Ваш новый замысел - продолжение толкиеновской линии или имперской?

- Первая повесть этого цикла, написанная в соавторстве с Верой Камшой, - "Волчье поле" - вышла в сборнике "Наше дело правое". Теперь будет продолжение. Думаю, многие удивятся. Я собираюсь синтезировать фантастику и другой жанр - исторический. Но это не альтернативная история. Хочется к штыку приравнять перо, перейти к чему-то современ­ному и откровенному. Вот у нас считается хорошим тоном нигилизм по отношению к собственной стране. Такого нет нигде на Западе. Тенденцию надо ломать. Писатель вынужден иногда брать на себя работу, которую должны делать аналитики, журналисты, публицисты. Если пройти по Петербургу и почитать мемориальные доски, мы узнаем, сколько в Российской империи жило достойнейших людей. Ученых, поэтов, танцовщиц, мореходов. Но мы судим о себе по романам, где стоит вопрос: тварь ли я дрожащая или справку имею? Во главу угла ставится не человек дела, а человек, который сомневается, подчеркивает свою ненужность. Наша литература крайне безысходна.

- Ее создавала интеллигенция, не допущенная к написанию законов и к разделу государственного пирога, но и от народа оторвавшаяся. Может, поэтому?

- Видимо, да. А вот на родине Толкиена не было раздрая между образованной частью общества и народом.

- Там не было и интеллигенции, были интеллектуалы. На службе Ее Величества...

- И образованный слой не работал на разрушение государства. Он по-советски критиковал "отдельные недостатки", не более. Вспомните Диккенса. Мы сочувствуем Оливеру Твисту, но там нет безысходности. А возьмите Свифта, он считается великим сатириком. У него все мягко, завуалированно, намеками. И сравните с нашим господином Щедриным. Щедрин испытывает физиологическое возбуждение от описания всякой мерзости. Я считаю себя русским человеком, и мне противно. Потому что я знаю, что наша история - это не история города Глупова. А очень многие люди, не зная истории и прочитав Щедрина, думают: "А, ну все понятно. Кнут, палка и дыба, вековое рабство. Больше в этой стране ничего нет. Ну так давайте все разрушим".

- "История одного города" - это карамзинская "История…" наоборот. Псевдоэпос, перевертыш, пародия. Так эта вещь задумана.

- ...И благодаря таким вот Щедриным в этой стране в октябре 1917-го про большевиков думали: ага, наконец-то к власти пришли решительные люди, которые знают, что делать. Люди устали от мерихлюндий.

- А откуда популярность Чехова?

- Вот моя бабушка, ровесница века, окончившая классическую гимназию, не разделяла восторгов вокруг "Трех сестер". Она делала презрительную гримасу: "Что это такое - "В Москву, в Моск­ву!" Ну сели на поезд и поехали". Мы именно сели и поехали в Москву. Моя семья из Таганрога. С проблемами и недостатками, как у всех нормальных семей. Все это не мешало нам вести насыщенную жизнь, музицировать, ставить пьесы в домашнем театре. Работать и создавать богатство юга России. Пора вернуть себе уверенность, почувствовать почву под ногами. А то ведь у нас даже слово "русский" произносить неприлично, только "россиянин". Где еще такое возможно? Ни в какой другой стране.

- А как же Толкиен? Там целый интернационал. Содружество эльфов, людей и хоббитов.

- Потому что время доисторическое, племенной строй. Но он пытался создать мифологию именно для Англии. Его огорчало, что у немцев есть "Бео­вульф", есть скандинавские саги, есть "Песнь о Роланде" у французов. А у Англии ничего нет. Где же корни, где традиция? У нас она, слава богу, существует, пора вспомнить. Мне бы хотелось смоделировать нашу страну и народ в ситуациях прошлого, но вполне реальных.

- То есть поиграть с историческими развилками?

- В том числе. Первая развилка - это возможная победа Твери в споре с Москвой. Нравственного принципа над прин­ци­пом рациональным, прагматическим, когда цель оправдывает средства. Там будет Тверин вместо Твери. Рязанск вместо Рязани… Последний том - это уже XIX век, наполеоновское нашествие. Наша образованная прослойка столкнулась тогда с лощеной жизнью Европы. Благодаря французскому воспитанию произошло такое безнадежное влюбление, роман без взаимности: ах, Европа!..

- "В Париж! В Париж!"?

- Ну да. И вот это наследие покатилось, как свинцовый шар. Языком элиты оставался французский язык. Даже военные трактаты у нас писались по-французски. В то время как Германия и Англия прошли через агрессивное утверждение национального. Утверждалось: мы - лучше всех. Французы сбросили монархию, отрубили голову своему королю, залили кровью полстраны, но они ставили себя очень высоко. Англичане завоевали Индию, Ирландию и считали себя еще круче. Все национальные недостатки отбрасывались. Концентрировались на достоинствах. Поэтому и низы хотели, и верхи могли. Так, может, и нам пора перестать думать и писать о том, какие мы плохие и неправильные?


27 ноября -  Видеозапись встречи с читателями в Петербурге - 27.11.2015    

23 июля - Начинаем конкурсный сбор рассказов и небольших повестей для сборника "Когда Мир Изменился". Информация на первой странице.

07 апреля -  Информация о встречах с Ником Перумовым в апреле на главной странице сайта.

20 января - Гибель Богов-2. Книга 4. Асгард Возрождённый передана в издательство. Ждем в магазинах в конце марта.

11 сентября - Видеозапись презентации "ГБ2. Пепел Асгарда" в Петербурге.  

__________
Архив новостей

 

 

Подробнее Раб Неназываемого

Сюжет:

Предыдущие три книги цикла рассказывали о Северном, Восточном и Западном Хьерварде, пропустили мы Южный. Именно там и должно было разворачиваться действие романа. Некое королевство, где умирает старый король, державший страну и вассалов в железном кулаке, его место должен занять старший сын, человек мягкий, добрый и совсем не склонен к делам управления. У него есть младшие, брат и сестра. Сестра полная его противоположность, сильная натура, а младший брат, совсем еще подросток. Опуская перипетии дворцовых интриг, скажу лишь, что сестра задумывает государственный переворот и успешно его осуществляет. Прибегнув к помощи потусторонних сил. Государство оказывается ввергнутым в хаос братоубийственной войны и законному королю, старшему сыну, приходится делать тяжелый выбор. Он человек не воинственный, я бы сказал рохля, ему надо идти против своих родственников, против подданных, вести войну против своих сограждан. Суворов, как вы помните, в свое время отказался вести войска на Петербург, именно сославшись на то, что он никогда не прольет кровь сограждан. И главный герой, оставшись почти без союзников, его почти все бросили, ибо лорды жаждут «Сильную руку», они хотят войны, ибо «Война кормит войну». В итоге, этот правитель, старший сын, обращается к гномам. Они отвечают: «Хорошо, мы поможем тебе, ибо сотворены заклинания, которых мы не можем терпеть. Но пообещай нам, что ты выполнишь одну, любую нашу просьбу, если мы добьемся победы».
 
 Гномы выступают в поход, в битве у стен столицы, они разбивают мятежников, сестра и младший брат законного короля, попадают к нему в плен. После победы, король гномов, напоминает об обещании и просит отдать ему, сестру и брата короля. «Зачем?» - спрашивает король. «Они должны ответить за содеянное, что бы избавить мир от призванного ими Зла, мы предадим их смерти на нашем жертвеннике, глубоко под землей»,- отвечает гном. Что делать этому бедному правителю, человеку доброму и мягкому сердцем, который не может, несмотря ни на что, отдать родственников на смерть. Но клятва есть клятва и он ее исполняет. Однако сразу же обращается к одному магу с просьбой вызволить пленников, что и происходит. Клятва нарушена – пролита кровь. Но маг, который их освободил, тоже не отдает их королю. Он собирается сам лишить их жизни и заполучить некую силу, которую они освободили. Вот тогда и происходит то действие, которое дало заглавие роману. В полном отчаянье, лишившись последней надежды, мой герой заклинает самого себя и отдается в рабство Неназываемому. Это хуже чем продать душу дьяволу. Дьявол забирал души, что бы их мучить, но не прерывал окончательно их существование. То, что стоит за словами «Раб Неназываемого», это полная неизвестность, на это можно лишиться только в крайнем отчаянии, это хуже чем самоубийство, это последний предел за которым ничего нет. Этот роман должен служить стартовой площадкой ко многим наброскам, где описывается, что такое этот Неназываемый, и дана попытка рассмотреть этот нечеловеческий разум в столкновении с человеческой средой.
 
 Быть рабом Неназываемого, это служить непонятной, неизвестной силе, когда ты не можешь понять, что от тебя нужно, тебя используют даже не как инструмент, это выше человеческого понимания и выше человеческих знаний. И вообще-то, этот король, должен был стать одним из персонажей «АМДМ», он должен был стать тем, кто обращается к Фессу, в каменном дольмене, впервые предлагая ему сотрудничество и помощь. К сожалению, это не осуществилось.
 
 Вторая часть романа должна была рассказывать о том, как этот король выкупал себя на свободу, какой ценой это было достигнуто, ценой разрушения миров. Для себя он уже решил, что, вырвавшись на волю, зная все эти тайны, он прервет свое существование. Это достаточно мрачный роман. С трагическим концом, главный герой погибает, выполнив свой долг. Но это осталось ненаписанным, проработаны ключевые сцены, есть наброски, но нет текста. Я оставляю на суд собравшихся, достойно ли это того, что бы воплощать или нет.

[подробнее]

 


Новости - Биография - Книги - Интервью - Творец - Общение с читателями - Форум - Гостевая - Статьи и рецензии - Карты и иллюстрации





Rambler's Top100

Management by Perumov.club | Designed by Amok | Copyright © 2004-2010 by Nick Perumov. | Created by Olmer