Когда это случилось? Да и случилось ли?..

С утра Принц был хмур и неразговорчив. Камердинеры из младшей прислуги окружили его плотным кольцом, с терпеливой назойливостью превращая в идеального наследника. Поначалу, он не сопротивлялся. Просто смотрел… Одинаковые лица – розовые, смутные – плыли вокруг нескончаемым хороводом.

-Убирайтесь! – неожиданно сорвался он.

Стих шорох одежд и тихий шепот советов.  Слуги замерли в нелепых позах, слепленных резким окриком.

-Но мой Принц, – осмелился нарушить тишину Ивдипий. Он был вхож в старший круг императорских слуг и мог позволить себе лишнее слово. – Сегодняшний день…

Глаза Принца недобро потемнели. Резче проступили скулы. Он медленно сошел с обитой бархатом “камердинерской подставки”. Так и не надетый камзол соскользнул на пол, лег на паркет точно покойник. Без головы, да без ног… Красное и золотое… Цвета империи, цвета богатства и крови. Принц слепо воззрился на смятую одежду и вряд ли заметил, как челядь -бочком-бочком - выбралась из опочивальни. Искомое в последние дни одиночество неслышным призраком скользнуло в комнату.

Что-то неминуемо изменится. Сколько ниточек, сколько кукол... О, Радуга Хранительница, Вседержащее Семицветие…  

Принц сморщился от горьковатого привкуса во рту.  Тяжелая застоявшаяся ненависть требовала крови на лезвии клинка. Лучше - крови магика…

В приоткрытое окно ворвались далекое пение фанфар и треск шутих. Солнечный луч, разметав серые комья облаков, золотым копьем пробил оконную арку и яркой искрой загорелся на голенище начищенного сапога.

Знак?

Принц торопливо подхватил с кровати куртку имперских цветов, оделся. Мельком глянул в зеркало и остался доволен. На марионетку, ряженую в честь собственного двадцатилетия,  он не походил. Отец будет гневаться... Чиркнув ладонью по начавшим отрастать волосам, Принц шагнул к выходу. Будто почувствовав его приближение, в дверь кто-то постучал.

Он знал – кто... Чувствовал.

-Я готов, - давя злость, откликнулся он.

Дверные створки плавно открылись, подчиняясь Силе.  На порог ступила Сежес Великолепная и, как ей казалось, -  Великая. Облаченная в голубое облегающее платье она напоминала бессмертное творение скульптора Дорхора Хвалинского. Столь же идеальна и столь же холодна. В ее глазах, в их чуть приподнятых к вискам уголках, притаилась насмешка... И, пожалуй, легкое пренебрежение.

Ее одну Принц ненавидел настолько сильно, что не стал бы перечить. Маги знали, кого посылать за строптивым наследником.

О да, он строптив. И несносен. Необуздан.  Не выдрессирован… Огонь и Ветер! Это костью встанет поперек магической глотки.

 Сежес кашлянула -  скорее удивленно, нежели предупредительно. Исходивший от нее легкий воздушный аромат стал сильнее.

-Мой Принц, вас ждут, - Она отступила на шаг от двери, приглашая его проследовать в залитый яркими огнями коридор. – Ну-ну, нет совершенно никакой необходимости вставать в позу... Ваш праздник -  возрадуйтесь. И да осветит ваш путь Радуга, - закончила она установленной фразой.

Принц покинул опочивальню и остановился подле Вольных, присланных отцом в провожатые.  Закованные в латы воины изваяниями застыли у стен; на стальных изгибах трепетали белесые отсветы. С немалым удовольствием Принц заметил некоторую потертость доспехов; Вольные презирали церемониальные одежды, предпочитая всем нарядам один - боевой.

Они не проронили ни звука. Стоило Принцу двинуться с места, и они мгновенно оказались за его спиной. От них пахло нагретой кожей и промасленным металлом.

Почувствовав взгляд Сежес, Принц  оглянулся:

-А вы?.. Не с нами? Боюсь, без вас праздник не удастся...

-В свое время. – Холодно улыбнувшись, Голубая из Лива повторила: - В свое время.

Ее точеная фигура скрылась за изгибом коридора.

Не думать о ней! Не думать о магиках!

При выходе из дворца, в овальном зале, стянувшим узлом извивы коридоров и лестниц, собралась едва ли не вся дворцовая челядь. Живой коридор, пестревший по такому случаю парадной одежкой, протянулся до самого дверного портала.

Едва завидев стремительную фигуру Принца, слуги почтительно склонились, да так и замерли, прислушиваясь к  ровному стуку каблуков. Едва слышно скрипнули дверные петли... Скрипнула и душа служки, залившего в петли недостаточно масла.

Наследник прищурился, уберегая глаза от дневного света. На стремительно светлевшем небе  расплавленным золотом горело солнце. Оно позволяло видеть лишь тени, однако тени в некоторой степени  желанные. У начала дороги, ведущей к дворцовому валу, принца ожидала добрая сотня человек. 

Отец... Император. Высокий, с чуть узковатыми плечами; носимые им латы скрадывали узость плеч, добавляя фигуре мощи и значимости. Восседая на иссиня-черном жеребце, он позволил себе лишь один недовольный взгляд на отпрыска. И отвернулся. За ним молчаливым строем выстроились Вольные и имперские арбалетчики. Они были единственными, кто не обратил на Принца должного внимания – их право. Лишь холодный взгляд Кен-Тинора на мгновение коснулся сына Императора и сопровождавших его Вольных. Не заметив ничего предосудительного, капитан имперской стражи повернулся к толпе знати, выстроившейся вдоль дороги.  Бароны, графья и герцоги, их жены  и дети  почтили своим присутствием дворцовый парк, пестротой одежд украсив яркую зелень.

Голубая кровь, опора трона… Нет! Опора магов, чьи ряды пополняло дворянство. Вот они стоят и в ожидании чего-то таращатся на Императора. Девицы кокетливо поводят плечами, юные мужи с циничной усмешкой оглядывают Вольных. Их отцы в надежде быть замеченными норовят выдвинуться вперед, жены украдкой присматриваются к чужим отцам. Как они утомительны…

Немногочисленное купечество, допущенное в дворцовый круг, вело себя более скромно. Торговцам удобно в задних рядах и смущало их, пожалуй, только одно – близость орденских миссий. Со своего места Принц мог видеть домик Голубого Лива и нескольких адептов, стоявших у дверей, в тени анчаров. Похоже, они чего-то ждали… или кого-то.

Наследнику подвели коня. Император отрывисто кивнул, и кавалькада двинулась в путь. Через мгновение Принц догнал отца, с каким-то болезненным видом изучавшего толпу. Надрывные голоса, шелест одежд и звон металла поднялись плотной стеной, заглушая звуки празднующего города.  

-Мог бы и одеться, - хмуро сказал Император.

-Это мой день, мое пра…

-Нет, это день Империи.

Кавалькада свернула с центральной дороги, минуя выезд к Белому городу. Путь ее лежал к Видному месту -  площадке на вершине дворцового вала, что козырьком нависала над городом. Со дня основания Мельина ее использовали для явления императорской семьи народу в дни празднеств, для поддержания хмельного духа. Император с вами, с вами живой бог.

Каждый новый год добавлял ей помпезной символики... Нынешний добавил золотисто-алые стяги, лениво полоскавшиеся на ветру.

Принц натянул поводья, не торопясь следовать за спешившимся Императором. Взойти на площадку и предстать перед тысячами подданных он успеет в любой момент. Но вот увидеть со спины тех, кто рядом с ним будет принимать ликование города, -  это вряд ли. Вездесущие маги; разумеется, они были первыми в императорском окружении. Небесная Сежес из Лива, огненный Реваз из Арка, тлеющий Гахлан из Гарана, грозовой Фалдар из Кутула, водянистая Эрис из Солея, травянистый Молор из Флавиза  и песочный Кризан из Угуса. Адепт Нерга по обыкновению отсутствовал.

Вот она радуга – рукой подать. Принц соскочил наземь и, не торопясь, проследовал к помосту. Слуха его достиг восторженный рев, коим горожане и заезжие встречали появление Императора.  Взгляд Принца скользнул по одноцветным мантиям. Они тревожили память…

Дети Дану… Малыши ничего не понимают. Презрительный взгляд старшей. Тупая сталь рвет вены. Густая кровь и быстро темнеющий песок. Мантии магов – не лица, нет, -  только мантии.

По правую руку Императора ослепительной белизной сверкали ризы Его Высокопреосвященства архиепископа Мельинского и нескольких священников из числа приближенных. Ну как же без них.  Бог истинный, Отец и Защитник, он просто обязан осветить столь знаменательный день -   посредством раба своего, несущего Истинную Веру заблудшим душам.    

Принц нахмурился. Сегодня не самый лучший день. Он  поднялся на помост и, в несколько быстрых шагов, достиг отца. И вот впереди только Мельин под куполом безоблачного неба. Дворцовая площадь, заполненная народом,  лучи улиц меж сверкающих особняков, далекая внутренняя стена, а за ней вспышки шутих. Черный город уже гуляет и нет ему дела до ожиданий и чаяний города Белого.

Над площадью проплыл тягучий глас фанфар. В наступившей следом тишине раздался грохот латных сапог; на площадь выступили две когорты первого легиона. Панцирники, лучшие из лучших, ветераны, прошедшие не одну компанию.  Заняв предписанные церемонией позиции, они развернулись к высившемуся над ними валу и застыли.

Император вскинул руку.

Первыми о нагрудные пластины грохнули перчатки легатов. Легаты Аврамий, Дорон, Мирий и, конечно же, герцог Парциваль. Стоя слева и чуть позади Императора, они являли собой цвет и красу имперских легионов.  По крайней мере, Парциваль являл точно; стараниями магов его окутывало легкое золотистое свечение, что, судя по всему, не очень-то нравилось архиепископу.

Салют легионеров на мгновение оглушил горожан.

-Император! – рявкнул дружный хор.

И – новый удар.  

-Принц! Принц!

В честь празднества рождения его удостоили двойным окликом. На сей раз никто не забылся и не приветствовал его как Наследника. Сказать такое в присутствии Императора равносильно пожеланию смерти Богу. Оплошавших легионеров ждала суровая кара... Хвала Единому, все обошлось. Вырезать две отборные когорты – это слишком утомительно.

Император опустил руку и произнес предписанную церемонией речь:

-Империя!

Толпа взорвалась криками. И вот тогда настала очередь магов. Все как один они склонили головы, прислушиваясь к неведомым токам Силы. За ними последнее слово. Как всегда.

-Башни! – раздался снизу крик.

Принц вздрогнул. Над семью из четырнадцати подворий разгоралось свечение. Иглы пронзавших небо шпилей задрожали, потеряли четкие очертания. Белесые облачка света вытянулись и… опали. Над Башней Арка затанцевал длинный язык огня, над Ливом стремительно развернулся столб молний, над Солеем вздыбилась узкая волна, увенчанная пенным гребнем, из подворья Гарана вырос раскаленный молот, Кутул бросил к небесам громаду бесшумного смерча, Флавиз украсился витиеватой лозой, Угус – солнечным лучом. Горожане онемели, с ужасом взирая на детища всемогущей магии. Несколько женщин предпочли упасть в обморок, жречество осенило себя отвращающими знаками.

Принц покосился на архиепископа и немало порадовался кислому выражению лица Его Высокопреосвященства. Но не о том сейчас речь. Знаки магии внезапно устремились к Вершине Замковой горы, многократно выросли в размерах, чтобы столкнуться в вышине, переплестись, образовывая радужную взвесь. Семицветное облако заклубилось, лепя ведомое магам творение…

Василиск. Ужасающий василиск встал на дыбы, закрывая едва ли не всю вершину.

Архиепископ Мельинский гневно нахмурился. Только лику Спасителя надлежит являться в столь... крупных размерах.  Это кощунство...

-Империя! – нашелся в толпе умный человек. Крик подхватили.

Принц повернулся к отцу.  Пустой отрешенный взгляд, усталое выражение лица... Мыслями Император был где-то далеко. Невозможно! В такой-то момент...

-К арене, - очнулся от дум Император. – Принц порадует нас своим мастерством.

“Первый подарок. И хорошо. Сейчас это просто необходимо. Чтобы забыть, чтобы отвлечься”.

Песок арены приятно раздавался под сапогами. Принц встряхнулся, проверяя посадку латных накладок, провел пальцем по лезвию полуторного меча. По его щеке скользнули стальные блики. Он три раза дернул на сигнальный шнурок. Гильдия Воинов предоставит ему трех Мастеров – до первой крови.

-Позволено ли будет сказать? - донесся из имперской ложи голос Сежес.

Принц резко повернулся. Зрители притихли, устремив непонимающие взоры к магичке. На лице Императора читалось искреннее удивление. Установленный ритуал был нарушен. И кем?

-Говори.

-В столь знаменательный день Радуга готова предоставить Принцу особого противника.

“Ему показалось, или губы Реваза действительно тронула легкая усмешка? Что они задумали? Что задумала эта стерва?”

-Я не думаю, что в этом есть необходимость, - осторожно возразил Император.

-Дану, - закончила Сежес.

“Нет!” - хотел крикнуть Принц, но лишь молча опустил голову. Острие меча коснулось песка.

Темный песок, темный…

-Я согласен, - нарушил он тишину. Император пожал плечами и кивнул.

Над скамьями прокатился тревожный шепоток. Выражение лица Сежес ничуть не изменилось, похоже, она не сомневалась в ответе. По ее знаку на арену спустились двое адептов Лива и Арка. Степенно подойдя к дверям, ведущим в казармы мастеров, они окликнули кого-то по ту сторону порога.

“Все решено заранее. Но каков смысл? Дану…”

Дану оказался высоким молодым человеком, истощенным неволей. Тело его прикрывали серые лохмотья; сквозь прорехи виднелись многочисленные кровоподтеки и ссадины. Он слепо сощурился на ярком свету, более ничем не выказывая свою слабость. Один из конвоиров сунул ему меч.

Пленник недоверчиво уставился на оружие. Однако его тело, поимо воли, уже обретало стать воина. Неужели эти хумансы оказались настолько глупы, что дали ему возможность умереть с честью?

В это мгновение он увидел сына Императора.

Принц не двигался, острием клинка вычерчивая в песке короткую дорожку. Вправо-влево, вправо… Интересно, а что если дану нанесет ему серьезную рану, что если он позволит дану нанести себе рану? Последствия оного события, нарисованные воображением, заставили Принца усмехнуться. На мгновение он забылся.

Коротко блеснула сталь. Еще не понимая, что делает, Принц откачнулся вправо; предплечье ожгла короткая боль.

Над трибунами повис испуганный вздох. В заведенной за спину ладони адепта Арка вспыхнуло красноватое свечение. Маг чуть наклонился, готовясь к броску.

Реваз добродушно улыбался. 

Второй выпад дану Принц встретил скользящим блоком, и когда противника по инерции снесло в сторону, контратаковал. Меч его устремился под руку нелюдя в боковом вскрывающем ударе. Дану покачнулся; тряпье на его левом боку – под сердцем – всколыхнулось под напором крови.

Не издав не звука, нелюдь упал; песок под ним мгновенно потемнел.

Восторженный рев зрителей громом резанул слух Принца. Он не видел лиц, но он улыбался.

-Империя гордится тобой, - поднялся с места Император. – Богомерзкий дану пал, что вне всяких сомнений облегчит предстоящий ритуал очищения.   Собирайся.

Последний приказ предназначался скорее Гахлану, нежели Принцу. Старый маг торопливо спустился на арену, где бывшие конвоиры дану помогали Наследнику избавиться от лат.

-Посмотрим, посмотрим, - добродушно забормотал Гахлан, касаясь разреза на плече Принца.

Сунув руку под мантию, он достал крохотный пузырек, вытряс себе на ладонь несколько  густых бардовых капель и затем царственным жестом возложил длань на рану. “Архиепископ должно быть взбеленился”, - промелькнуло в голове Принца. Столь откровенные выпады Церковь обычно не прощала. Но Гахлану все равно…

-Едем, - раздался оклик.

Сын Императора неотрывно смотрел на след на песке, оставленный телом дану. Завтра песок сменят. Воистину, какой занимательный праздник.

С продуваемой всеми ветрами вершины Замковой горы открывался удивительный вид. Внизу, за изгибом Стимме, раскинулся объятый празднеством Мельин. Горели праздничные огни, от харчевни к харчевне неслась разгульная музыка, пестрые точки горожан заполонили улицы и площади. Сияние орденских башен слагалось в вездесущую радугу; маги никогда не упускали возможности напомнить о себе. Противовесом разудалому веселью выступала коричневато-зеленая дымка полей, простиравшихся за бастионами внешней стены.  Они – покой.

-Склони голову перед светом Спасителя нашего. – Голос архиепископа оторвал Принца от созерцания мельинских красот.

Ритуал очищения проходил своим чередом. Сын Императора склонил голову, досадуя на непонятные ему догматы Церкви. Раз в год он вынужден был терпеть осторожные прикосновения и высокопарную речь Его Преосвященства, дабы не пошатнуть устои Веры, устои Империи. Империя нуждалась в церкви… пока что.

Отчетливо заскулил щенок.

“Нет, нет, нет! Ему больно… Маленькое тельце содрогается от боли. Холодная улыбка Сежес…”

Принц взглянул на стоявшую поодаль Сежес и поразился ее виду. Голубая из Лива была чем-то удивлена, почти ошарашена. Прикусив губу, она смотрела на остальных магов, силясь отыскать в них понимание. Это продолжалось доли секунды... Сежес холодно улыбнулась, и Принц понял, что все увиденное  - всего лишь плод его воображения. Так должно быть.

“Что-то выбило тебя из колеи, Голубая. И я узнаю - что. И повторю это. Рано или поздно кто-нибудь из вас сделает ошибку,  и вот тогда ниточки оборвутся”

Наследник улыбнулся. Сегодня как никак его праздник.

-Возвращаемся во дворец, - громогласно возвестил Император. – Потешим грешные тела…

Сежес повернулась к Ревазу и нахмурилась. Не отрывая взгляда от Императора, маг Арка сухо сказал:

-Я слушаю.

-Ты ведь почувствовал… это?

-Что именно?

-Чужую магию, коснувшуюся Принца…

-Это невозможно. Вся семерка…

-Да знаю я, знаю, - досадливо отмахнулась Сежес. – Забудь.

Она обвела взглядом площадку, на которой проходила церемония. Всмотрелась в каждого. Откуда это гнетущее чувство тревоги? Паранойя? Пожалуй, сегодня ей стоит устроить особый праздник и развеять тень. Да, так будет лучше всего.

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.