|
«...войскам
группы «Север», после занятия
Ленинграда, приказывается
полностью уничтожить этот город,
дабы он не смог позже выпонять роль
административного и культурного
центра...»
из
директив плана «Барбаросса»
«...при
последнем наступлении на Ленинград,
немецкие войска наступали широким
фронтом, что бы как можно глубже
потрясти оборону русских. Поэтому
можно утверждать, что спасли город
мелкие, мобильные группы, жалящие и
отвлекающие на себя основные силы.
Порой даже ценой своей гибели...»
Мировая
война 1939 – 1945. Взгляд побежденных.
Хмурое
небо медленно тащило свинцовые
облака на север. Ему не было дела до
людских трагедий,
разворачивающихся под ним в это
ноябрьское утро. Облака шли на север...
- «Север»
идет на север. – скаламбурил
генерал-полковник 4 танковой группы
Гёппнер, склонившись над картой.
Несмотря на общее оживление,
царившее в штабе, в голове генерала
роились тревожные мысли. Противник
по прежнему отказывался от
оборонительных боев и отступал на
ближние подходы к Ленинграду.
Словно заманивал. По личному мнению
Гёппнера, его
наступление теряло всякий смысл, в
ходе общей кампании против России и
являлось прихотью фюрера, желавшего
растоптать символы
коммунистической революции.
Основное же действо развивалось
сейчас в направлении Москвы. Именно
там он хотел находиться. Но приказы
вышестоящих инстанций не подлежат
обсуждению. И генерал продолжал
играть отведенную ему игру, игру,
которая ежедневно уносила десятки
тысяч человеческих жизней. На карте,
по данным доставленных с фронта, в
районе реки Волхов, севернее озера
Ильмень образовалась брешь, которую
русские еще не скоро смогут
прикрыть. Одним росчерком карандаша,
он отправил 3 моторизированную
дивизию на прорыв, с целью
флангового обхвата обороняющихся.
Жребий брошен.
Кони
шли все медленее, увязая в
свежевыпавшем снеге, с натугой таща
полозья с пушками. Солдаты иногда
спешивались и помогали. Командир
этого соединения, майор Иванченко
Сергей Прокопьевич торопил их как
мог. В голове его все стоял разговор
с комдивом Калининым. Крупная
группировка противника, провав
оборону по реке, стремительным
маршем продвигается к южным
преместьям Ленинграда. И они должны
продержаться, или хотя бы задержать
немцев до прихода подкрепления из
Кронштадта. При этом он сильно
матерился, ссылаясь на нехватку сил
и идиотские приказы сверху. Судя по
всему, ведение уличных боев уже не
исключалось.
-
Товарищ майор. – голос подошедшего
политрука отвлек его от тяжких
раздумий. – Мы вышли в заданный
район. Приступить у разгрузке?
- Да. –
Сергей достал из сапога карту с
пометками, попутно вглядываясь в
бледное от напряжение безусое лицо
партийного работника (мальчишка –
лет двадцать, не более). – Сейчас,
только проверю диспозицию.
В свои 35
лет Иванченко был уже стрелянным
псом, имел награды «За бои у озера
Хасан», «За Халхин-Гол», «За прорыв
линии Маннергейма» и побывал в
окружении под Белостоком. Хотя
сейчас от его боевых качеств мало
чего зависело. В своем распоряжении
он имел 15 полевых орудий, причем
только 3 среднего калибра ЗИС-2 76.2 мм.
Остальные были легкие 45 мм
противотанковые пушки. Еще
присутствовала стрелковая рота
сопровождения, но то были наспех
обученные ополченцы. Позиция же
была удачной – пологие склоны,
поросшие островками леса – технике
здесь было не разгуляться.
Когда
все орудия были расставлены,
раздался крик:
- Танки!
Майор
поспешил к расчетам передней линии
и залег в сугроб, всматриваясь
биноклем в сторону дороги. У страха
глаза велики – в их сторону
двигался всего один танк, правда
очень крупный. Где-то он уже видел
похожие. Вдруг вспомнил – такие
выпускал ленинградский завод им.
Кирова. Внезапно слева раздался
сухой выстрел – у соседнего расчета
сдали нервы. Снаряд отскочил от
башни бронированного монстра как
горох. Иванченко вскочил и закричал
во всю мощь легких:
-
Отставить!!! Прекратить огонь!
Стрелять только по моему приказу!
Подбежавшему
политруку бросил:
-
Разберись. – и кинулся наперерез
невозмутимо едущему дальше танку.
Машина притормозила, из люка на
корпусе высунулась усатая голова
водителя-механика:
- Шо
бачив?
-
Командир где?
Лязгнул
люк на башне, показались русые вихры
и чумазое, молодое лицо:
- Ну, я
командир. – увидев майорские лычки,
сразу же вытянулся в струнку и отдав
честь, отрапортовал. – Младший
лейтенант Сидоров, командующий
экипажа КВ-2, 6 мехбригада, 2 мото-кавалерийской
дивизии...
- Ладно,
ладно. – перебил его Сергей. –
Спускайся, поговорить надо.
Лейтенант
слез и снова перешел на
панибратский тон:
- А что
это вы нас «хлебом-солью»
встречаете? Мы уж думали немец здесь
окопался.
- Ребята
у меня необстрелянные, нервничают. 6
мехбригада сейчас где? Отстал?
- Да
прямо тут вся, вернее все что от нее
осталось. – с лица танкиста исчезло
жизнерадостное выражение.
- Тяжко
пришлось?
- Было
дело. – Сидоров кивнул на танк, весь
испещренный вмятинами. –
Покуролесили. Идем домой.
-
Позарез нужна твоя помощь,
лейтенант. Нас тут не зря выдвинули,
сам понимаешь. Будет жарко. Твой
танк бы не помешал. – майор
уважительно покосился на 150 мм жерло
башенного орудия, способного
крушить долговременные
оборонительные сооружения. – Мог бы
конечно приказать, да не в моих
принципах. К тому же я надеюсь, что
человек ты сознательный.
- Не то,
что бы очень. – он с шумом
сморкнулся в снег. – Но с этими
гадами у меня остался неоконченный
разговор. Да и глупо уходить с
половинным боезапасом.
- Вот и
лады. От тебя ничего
сверхъестественного не потребуется.
Когда дам сигнал, помаячишь у них
перед глазами, шмальнешь пару раз и
тикай отсюда. Дальше уже наша работа.
-
Заметано. – Сидоров протянул черную
от мазута ладонь и Иванченко с
чувством пожал ее.
Ожидание
затянулось на долгих, растянутых по
нервам, 5 часов. Все так же ползли
облака, лишь изредка сквозь них
просвечивало тусклое солнце.
Никогда Сергею окружающий ландшафт
не казался более красивым, чем в эти
томительные часы перед боем.
Поэтому
он несколько отрешенно встретил
появление колонны неприятеля. Из
ниоткуда пришло видение – над
врагом проявился образ красивой
женщины. Она презрительно глядела
на тонкую цепочку славян,
дерзнувших встать на пути
бронированного кулака новых
крестоносцев...
Майор
помотал головой, стряхивая с себя
оцепенение – немцы подошли уже
довольно близко, а бойцы все ожидали
приказа командира. Первые выстрелы
были пристрелочные – колонна была
взята в «вилку». Часть грузвиков
подалася назад, пехота из них
высыпала и залегла вдоль дороги,
открыв беспорядочный огонь.
Бронетранспортер в сопровождении
мотоциклистов наоборот рванули
вперед, пытаясь попасть в мертвую
зону обстрела. Тем неожиданнее для
них было появление из-за холма КВ-2.
Мощным взрывом взметнулись ввысь
замерзшие пласты земли, перевернув Halftrack.
Мотоциклисты сразу же бросили
технику и с остатками пехоты
отступили к лесу, преследуемые
танком. Те, кто посмелее, бросились
отцеплять от грузовиков полевые
орудия. Некоторые даже успели
произвести пару-тройку выстрелов в
упор по надвигающемуся мастодонту.
Впрочем эффект был наподобие
детской хлопушки – танк прошелся по
пушкам, вмяв их в развороченную
почву своими широкими гусеницами.
-
Неужели умыли? – радовались солдаты
своей небольшой победе. – Они нас с
нахрапу хотели взять, а мы их умыли!
Иванченко
только хмурился – он знал что это
был лишь авангард основных сил и что
заварушка еще предстоит. Еще майор
серчал на Сидорова, какого черта он
высунулся без сигнала так рано?
Сейчас КВ-2 красовался поперек
дороги, среди искореженной техники
и чего-то ждал. Через пятнадцать
минут, вдалеке загрохотала
гаубичная артиллерия противника и
взрывы начали покрывать склоны
холма, на котором укрепился отряд.
Каждый недолетевший или
перелетевший снаряд, бойцы
сопровождали хохотом и криками:
-
Недолет! Перелет! Стрелять
научитесь!
Однако
вскоре стало не до смеха. Выстрелы
участились и кучность разрывов
возросла, накрыв всю площадь холма.
В этом аду, каждый старался зарыться
поглубже в снег, прижаться к земле,
словно ища у нее защиты.
Артподготовка завершилась также
резко как и началась, только в ушах
повисла звенящая тишина...и
отдаленный шум моторов. Иванченко
очистил окуляры бинокля от
налипшего снега. Из-за леса
выдвигались многочисленные танки,
поддерживаемые плотными цепями
пехоты. С каким-то внутренним
равнодушием специалиста, майор
констатировал, что им не устоять. Их
просто сомнут количеством. КВ-2
наоборот, словно обрадовавшись
такому обилию врага, двинулся им
навстречу. Первому PZ-III
прямым попаданием оторвало башню и
отбросило на 5 метров. Начался
завораживающий танец смерти. Только
Сергею было не до этого – часть
атакующих обошли русский танк
стороной и двинулись штурмовать
холм. Звонкие щелчки 45 мм пушек: - Так!,
сливались с гулкими залпами
среднего калибра: - Вам!
Получалось,
что линия обороняющихся, будто бы
кричала на каждый подбитый танк:
- Так
вам! Так вам!! Так вам!!!
Иванченко
перестал что либо ощущать и
понимать, превратившись в машину
убийства на отведенном ему участке
фронта.
- Прицел
120! Снаряд! Левее бери! Прямой
наводкой – огонь!!! Снаряд! Огонь!
Снаряд! Огонь!
Он даже
не заметил, что стоявший рядом
политрук поймал лицом пулю и теперь
лежал, окропляя снег своей кровью.
Половина расчетов уже не отвечала
на выстрелы врага. Отряд таял на
глазах. Всего этого майор не видел –
он видел только кресты
надвигающихся танков и блеск штыков
на винтовках немецкой пехоты. Все
ближе и ближе...
Воздух
наполнился гулом, идущим с неба.
Смерть имела форму самолета Ju-87,
который пикировал прямо на его
расчет. Завороженно Сергей следил
за бомбой, отделившейся от самолета
и даже не стал пригибаться...
Сильный
толчок перевернул мир вокруг оси
несколько раз и замер на осеннем,
холодном небе. Еще несколько раз
сделали заход «небесные шакалы» и
последние островки сопротивления
были подавленны. Отряд был
уничтожен. Только один из
наводчиков, узбек Муса, совершенно
поседевший, бродил по полю и выл:
- Алла!
Алла! – пока его не скосили очередью.
Дольше всех сопротивлялся КВ-2 – с
несколькими пробоинами в корпусе,
он все еще вертелся по полю боя,
оставляя за собой след из горящих
танков противника. Вскоре его
закидали дымовыми шашками и
подобравшиеся вплотную огнеметчики
устроили непокорному экипажу
погребальный костер. Наступила
тишина.
Иванченко
лежал на истерзанной земле и
смотрел остановившимися глазами в
родное небо, которое он так и не смог
защитить. Вдруг тучи разверзнулись,
сквозь просвет хлынул яркий поток
света и чей-то суровый голос изрек:
-
Вставай, воин. Бери меч. Враг у ворот.
Пальцы
майора шевельнулись. Он встал,
скрипя застывшими суставами и не
обращая внимания на страшную
развороченную рану в боку, двинулся
к опрокинутой пушке. Возле нее уже
копошился политрук. Половина лица у
него было в запекшейся крови. Вдвоем
они вернули орудие в горизонтальное
положение. Один из «панзеров» уже
карабкался на гребень холма – вот
появилось дуло, потом передняя
часть корпуса, открылось днище.
Именно там бронебойный снаряд
сделал аккуратное отверстие. Танк
немного поелозил гусеницами и
скатился назад. Казалось, будто этот
залп подтолкнул события.
Ошарашенные ландсверы узрели
незабываемое зрелище. Перепаханный
холм вдруг ожил – со снега вставали
убитые красноармейцы, из под земли
вылазили и вовсе сгнившие костяки в
кольчугах. Словно русская земля
исторгла последний резерв
защитников, которые когда-либо
сражались и погибали за эту землю.
Они шли в атаку молча, падали под
пулями и снова вставали. Психика
немцев не выдержала и они бросились
бежать с криками:
-
Майн год!
Горящий
КВ-2 вздрогнул и снова, как тогда – в
памятном первом бою, принялся
преследовать отступающих. Опять из-за
леса ударила батарея гаубиц.
Майор
сидел у лафета и неотрывно смотрел
на фигурку, идущую к ним сквозь
разрывы снарядов. Он узнал это лицо.
Именно она привиделась ему, это ее
красивое лицо источало презрение.
Теперь на нем читалась неприкрытая
ненависть. Сверкающие доспехи и меч
ярко сияли на солнце. Политрук
вытащил ТТ и стрелял в нее до тех пор,
пока она не отрубила ему руку. Замах
меча на Иванченко внезапно замер, а
сама незнакомка с прищуром
вгляделась вдаль. Сергей тоже
обернулся и сквозь
кровавую дымку заметил быстро
движущиеся, многочисленные точки.
Подкрепеление. Он попытался
улыбнуться, но не смог. Солнце снова
заволокли тучи. Затем по всему телу
разлилась приятная слабость и майор
упал, что бы уже никогда больше не
встать. Воительница постояла еще
некоторое время, бессильно сжимая
кулаки, затем отбросила меч в
сторону и быстрыми шагами пошла на
юг. А облака все плыли н плыли на
север...
Гёппнер
молча смотрел на карту, изучая
стабилизировавшийся фронт. Делал он
это по привычке, чем по долгу службы.
Все получилось так, как он и
предсказывал. В ставке недооценили
величину русских резервов и их
мобильность. Тяжелые бои сильно
обескровили 3 моторизированную
дивизию и только благодаря его
таланту, ей удалось избежать
окружения. Сам генерал-полковник
считал что с Ленинграда хватит и
блокады. Теперь 4 танковую группу
перебрасывали для поддержки
операции «Тайфун», чего он так долго
добивался. Но отчего на душе так
муторно? Наверное оттого, что
исчезли иллюзии. Как говорится – не
буди спящего медведя. Перед уходом,
он отчего-то взял и перечеркнул
стрелку наступления на Ленинград
жирным крестом, очень напоминавшим
меч.
«Аз
есмь, и аз воздам!»
|
