Работа: Пир

 Я проснулся среди ночи в холодном поту, накинул плащ и подсел к догорающему костру. Предательски тряслись руки, мысли сплетались в бессвязный клубок. Чтобы хоть немного унять дрожь я принялся собирать хворост для костра. Получив вдоволь пищи, пламя занялось с новой силой, и бессмысленно уставившись в огонь, я по крупицам пытался вспомнить то, что так взволновало меня – мой сон.

Нечасто, ох нечасто, лишь только в час смертельной опасности, он приходил ко мне. Видно тяжелые времена наступают для Земли Русской, раз боги вновь решили вмешаться в дела смертных.

Я видел его как наяву, немолодого могучего воина в черных как ночное небо доспехах, рука неизменно сжимает огромный топор, один только вид этого грозного оружия заставит трепетать от страха самых бесстрашных из смертных воинов.

- Здравствуй, Белун, - прогремел голос Перуна. – Беда близится, волхв. Святослав в великой опасности, ты должен поспешить.

-  Что я должен делать, отец? – услышал я свой голос.

      - Его сила возрастает. Если князь погибнет,  с ним умрет последняя надежда, люди отринут старых богов.  

 - Пока я жив, я буду сражаться с Его слугами, я не допущу этого! – в моем голосе была уверенность, я был готов рвать врагов голыми руками.

       -   Не горячись, Белун, - он поставил передо мной свой топор. -  Не многим дано заглянуть в грядущее, пока это в моей власти. Смотри же!

Оружие могучего бога засветилось голубым светом, и перед моими глазами открылась бескрайняя степь. Посреди голой степи стоял огромный лагерь, меж шатров сновали печенеги – давние привычные враги Руси. Не раз русичи сходились с печенежскими ратями в кровавой сече и далеко не всегда выходили победителями. В центре лагеря стоял огромный шатер, я мысленно направил свой взор внутрь.

Длинные, ломившиеся от всевозможных явств, столы занимали весь шатер. Я сразу заметил и узнал печенежского кагана, он сидел во главе одного из столов. Каган был мертвецки пьян, но то и дело подносил вычурный кубок ко рту. Слуга тут же наполнял кубок вином. Приглядевшись к кубку, я признал в нем то, что так часто можно увидеть на старом поле брани – печенеги почитают за честь пить из черепа поверженного врага. Всюду за столами мелькали темные провалы пустых глазниц.

Вдруг в мою голову ворвалась ужасная догадка. Я, медленно стараясь не пропустить ни один, пересчитал страшные кубки. Две сотни… и один у кагана! И тут видение исчезло, предо мной вновь предстал великий Перун.

- Все еще можно изменить, - проговорил он, убирая топор. - Теперь ты владеешь опасным знанием. Распорядись им мудро.

Я гнал Мрака вторые сутки, останавливаясь лишь на короткий отдых. Не скупясь, я делился с конем своей Силой. Он поначалу противился, но вскоре понял, что такой сумасшедшей скачки не выдержать даже ему и сдался. Мрак всегда имел крутой норов, но знал когда выказывать его не к месту.

Сейчас мной овладевала одна только мысль – “Успеть”. Успеть спасти князя и дружину. Но сперва Меч! А потом в стольный Киев. Ярополк поможет отцу, даст войско. Он обязан помочь! Но все это после, сейчас только бы добраться до Меча. S

Зачем Святослав вернул мне Меч?! Глупец… гордый глупец! Он нашел меня сразу после смерти Ольги. Мне не ведомо, что сказала ему мать на смертном одре, но он возненавидел ее еще больше. Я не знаю, открылось ли Святославу то, что именно Ольга подстроила смерть князя Игоря – его отца, обвинив в этом древлян.

Князь принес мне Меч и сказал: “Отныне и навсегда я не возьму Русский Меч в руки, он крадет у меня мои победы. Храни его, брат, как хранил прежде, а я сдюжу. В смертельный для Руси час только он сможет уберечь нас.”. Глупец…

Отец-Лес как мог помогал мне. Я был благодарен ему и его обитателям, без их помощи дорога была бы намного труднее. S

Меч близко! Я уже слышу его зов. Кажется, я не сжимал его эфес целую вечность. Хотя, что для меня вечность? 

Деревья покорно расступились передо мной, и я увидел Меч. Клинок привычно лег в мою руку, и перед глазами промелькнули все прожитые века, тысячи кровавых схваток, из которых я неизменно выходил победителем. Но вечность имеет обыкновение быстро заканчиваться и когда-нибудь удача отвернется от меня. Я чувствовал, что это мой последний главный бой и Меч вскоре обретет нового хозяина.  

  Поредевшее войско Святослава двигалось медленно. До Киева далеко, а впереди еще опасный переход через степь. Да и сам князь не слишком спешил в столицу, надеясь получить подкрепление и вернуться на Дунай со свежими силами. Почетный мир с Византией не больно радовал Святослава, но после Доростола воины пали духом, длительная осада давала о себе знать. Лишь только личная дружина князя, его братья во Черном Перуне казалось не ведали усталости. Две сотни витязей, которым не сыскать равных в ратном деле по всей Руси. Слава о Дружине уже давно гремела за пределами Русской Земли. Хазары и печенеги, болгары и византийцы знали ей цену.

Цимисхий позволил русскому войску беспрепятственно уйти из Доростола, даже дал хлеба на дорогу. Также император обещал обеспечить безопасный проход через земли кочевников, но Святослав не верил византийцу. Несмотря на вновь обретенный статус “друга и союзника” князь представлял немалую угрозу, и Цимисхий был не прочь избавиться от него руками печенегов.

Забытые было в пылу сражений горькие мысли о матери, вспыхнули с новой силой. Вновь и вновь она приходила к нему в его снах, и снова как в ту проклятую ночь он слышал слова умирающей.

”Отрекись пока не поздно, сыне! Ты должен вернуть кудеснику его проклятую железку! Именем истинного Бога, заклинаю тебя!”.

“Нет, матушка. Я не предам своей веры, не предам верной дружины и святой памяти отца как это сделала ты!”

“Так будь же ты проклят! Без своего бесовского Меча ты ничто! Придет время и даже Меч не спасет не спасет тебя от Его гнева! ”

    Святослав знал, что без Меча нечего было и мечтать о победе над Хазарским каганатом, не дай тогда Белун ему это древнее оружие, и славянские племена по сию пору платили бы дань хазарам. Меч помог и в первом походе на Дунай, и после – в борьбе с печенегами. И только слова матери заставили его отказаться от зачарованного клинка. Белун так и не понял, но князь твердо уверовал в то, что и без Русского Меча война с Византией принесет ему и Земле Русской славу и величие. Святослав видел свой щит на вратах Царьграда, где некогда висел щит Олега Вещего.

После долгих раздумий князь отбросил мысли послать гонца к Ярополку за подкреплением, и решил возвращаться в Киев. Святослав не любил пышных походных шатров, и спал всегда рядом с верной дружиной подложив под голову седло. Вот и сейчас он лежал у костра, укрывшись плащом, как простой воин.

- Не спится, князь? – услышал Святослав с детства знакомый голос. – Не желаешь пройти в мой шатер? Разговор есть.

       -  От чего же не поговорить, воевода, - сказал князь, вставая. –      Вот только к чему идти в шатер? Садись у костра, Свенельд.

       -  Не откажи старику, светлый князь. Я уже не тот, что был тридцать лет назад, мои кости тяжело переносят холода.

Старый варяг лукавил, в свои преклонные годы он превосходил силой и выносливостью любого дружинника, в битве Свенельд был свирепей разъяренного медведя, в стане врага ходили пугающие слухи о могучем викинге. 

- Тебе нельзя ехать в Киев, Святослав! – вдруг резко сказал воевода, только они зашли в шатер.

        - О чем ты говоришь? Что может грозить мне в столице?!

        - Прошу, выслушай меня, - Свенельд был не на шутку взволнован. – Только что прибыл мой человек из Киева. Он говорит, что княжества погрязли в усобицах, твои сыновья, Олег и Ярополк проливают кровь друг друга, словно клятые враги! Молчи!… Не перебивай… Это еще не все. Ярополк заплатил печенежскому кагану Курею, чтобы тот убил тебя, его войско нападет на нас в степи.  

         - Я не верю! Твой человек лжет! – в голосе Святослава не было уверенности. – Ярополк… Он не мог…

         - Поверь мне, князь. Мои люди преданы мне, это правда. А Ярополк… его воспитала твоя мать… он отстроил храм своего Бога, что ты когда то приказал разрушить и отрекся от тебя.

- А Владимир? Что происходит в Новгороде.

       -  Если и стоит ждать помощи, то только из Новгорода, - сказал воевода. – Но Владимир – сын рабыни, его не почитают в Киеве. Ты должен решить, что нам делать Святослав.

       - Мне нужно подумать, Свенельд. Утром я сообщу тебе свое решение, - отрезал князь, покидая шатер.

        Святослав не спал всю ночь, мысли о сказанном старым викингом не давали ему покоя. Уже под утро он поднялся и зашел в шатер к воеводе. Свенельд, похоже, так же не смыкал глаз.

- Уводи войско, - спокойным голосом проговорил князь. – Иди в Новгород, печенеги вас не тронут. Им нужен я. Со мной останется моя дружина.

- Но как же ты, Святослав? – возразил варяг. – Эти проклятые наймиты найдут тебя! Даже твои прославленные воины не устоят перед их войском.

- Мертвые сраму не имут, Свенельд! – отрезал князь, - У нас есть только одна возможность, но я не могу подставлять под меч все свое войско.

- Повинуюсь, владыка, - голос воеводы был полон уважения к своему князю.

- Выступаете к полудню. И оставьте ладьи, вам они уже без надобности, а мне еще сослужат службу. -  закончил князь.

Князь смотрел вслед уходящему в даль войску. На его лице не отражалось ничего… ни горечи, ни злости. Верная Дружина смотрела на своего князя – “Он де знает, что делает”.  И D Святослав знал. F

 - На ладьи, братья! Впереди нас ждет тяжелая дорога и великие битвы.

Меч умножил силу Мрака, он несся, как ветер без отдыха казалось целую вечность. Никогда еще я не видел своего верного коня таким, видно мое беспокойство передалось и ему. Я сам и думать забыл про сон и любой отдых. И вскоре Киев предстал перед нами во всем своем величии.

Град жил своей обычной жизнью. Груженые товарами телеги спешили на рынок, всюду сновал люд, у ворот неизменно стояли стражи. Я направил Мрака к Золотым Воротам. Стража, завидев меня, встрепенулась и преградила дорогу коню.

   - Князь не велел впускать тебя в град, ведун, - сказал широкоплечий рослый воин.

   - Ты никак ошибся, страж, - его слова заставили меня насторожиться. – Святослав никогда бы не отдал такой приказ.

   -   Так повелел князь Ярополк. Отныне в Киеве нет места служителям старых богов. Их святилища и идолы повергнуты в прах. Всякий, кто не подчинится воле князя, будет казнен.

  -  Я услышу это из уст самого Ярополка! – я не верил своим ушам. – Расступитесь! Вы не сможете помешать мне, я не желаю проливать кровь.

Воины дружно направили копья мне в грудь, стрелки на башнях натянули луки. Мрак заржал и встал на дыбы, почуяв опасность. Я положил руку на Меч, и тут же одернул себя. Его время еще придет, сегодня не прольется кровь!

Я выставил перед собой посох, и тут же щелкнули тетивы. Стрелы на миг застыли в локте от меня и упали к ногам Мрака. Лица дружинников побледнели, частокол копий дрогнул, и храбрые воины попятились к стене.

- Ну что довольно, али еще желаете? – сказал я, обращаясь к дружиннику, что остановил меня. На лице у того читался страх. – Так уж и быть, я не буду входить в город. Позовите сюда Ярополка. Передайте, что с ним желает говорить Белун.

Сын Святослава пришел в окружении киевской знати, в толпе то и дело мелькал знак Христа на черных рясах. У правого плеча Ярополка стоял его духовник, в нем чувствовалась немалая Сила, не хотел бы я сойтись с ним в открытом поединке.

- Убирайся отсюда, кудесник, - голос Ярополка звучал неуверенно, он боялся меня. – Здесь нет места таким как ты!

- Скажи мне, Ярополк, где твой отец? Почему ты предаешь его?

- Мне не ведомо где он, и мне безразлична его судьба. Это он предал меня, предал свою мать, свою кровь! – ответил Ярополк, взгляд его то и дело падал на Меч.

- Святослав в опасности, ты должен ему помочь!  - мои глаза наливались кровью, я был готов обрушить свой гнев на молодого князя.

- Я ничего не должен ему! Он сделал свой выбор, и я отрекся от него, как и его мать! Ему навсегда закрыта дорога в Киев, здесь его ждет смерть, - жестокая усмешка появилась на лице Ярополка. – Если он еще жив.

- Ты умрешь, щенок, - я развернул Мрака и помчался на запад. -  Пусть не сегодня, но ты умрешь страшной смертью! – усмешка сползла с его лица – мои пророчества имеют обыкновение сбываться.

Святослав стоял на носу ладьи, погруженный в свои мысли. Перед ним простиралась бескрайняя гладь могучего Данапра. Река, как и тысячи лет назад, текла, уводя своим течением тяжелую ладью, словно пушинку. Их путь подходил к концу, впереди уже виднелся берег Хортицы, и даже отсюда было видно Священное Древо, его крона величественно возвышалась над островом.

Вскоре ладьи причалили, и дружина сошла на берег. Воины во главе с князем отправились в глубь острова.

Начинались холода, через несколько недель зима вступит в свои законные права, но Святослав не собирался зимовать на Хортице. Он надеялся покинуть остров на следующий день. 

Через час дружина подошла к Древу. Исполин внушал уважение, разве что сотня взрослых мужей смогли бы обхватить его ствол.

Князь вспомнил наставления Белуна, и прошептал Слово.

Раздался громкий скрип. Кора дерева разошлась, открывая проход князю. Святослав услышал приятный голос: “Проходите”.

  В час великой нужды Святослав мог отправиться только в одно место, к Священному Древу. Я спешил туда, когда мне навстречу вышло войско. Это были воины Святослава. Я заметил впереди воеводу Свенельда и помчался навстречу. После разговора с Ярополком я был готов ко всему.

- Где князь, воевода? И почему ты не с ним? – гневно крикнул я приблизясь. – Отвечай же!

- Не ярись, почтенный волхв. Я сделал все, что в моих силах, - его голос звучал безучастно. – Три месяца как я покинул его. Он ничего не желал слушать. Святослав повелел мне с войском отправляться в Новгород к Владимиру, а куда он с дружиною направился мне не ведомо.

- О боги! Как мог ты оставить его!? – я вновь пришпорил коня и помчался, огибая войско, к берегам Данапра.

Широкий темный коридор уходил вниз к могучим корням Древа. Осторожно ступая, Святослав медленно спускался все глубже. Дружина – две сотни верных воинов, неизменно следовала за князем. Наконец перед Святославов открылся, освещенный дневным светом, зал.

Посреди зала стоял огромный трон, на котором восседала прекрасная дева. На ней не было никакой одежды, а вместо ног извивались змеиные хвосты.

- Приветствую тебя, светлая Дана, богиня могучего Данапра, - встав на одно колено сказал Святослав.

 - Здравствуй и ты, князь Святослав, - мягкий и приятный голос богини успокаивал как журчащий ручей. – С чем пожаловал?

- Я пришел просить у тебя помощи…

- Помощи? Ты сам отказался от Меча, - прервала его богиня. – Какой еще помощи можно желать в твоем положении?

- Да, и я не жалею о том что сделал. Белун лучше меня распорядится Русским Мечом, - ответил князь.

- Слушай меня, князь, - голос Даны прозвучал необычно громко. -  Впереди тебя ждет, тяжелая битва. Я помогу тебе, если это будет в моей власти. Но Его сила умножается с каждым днем, против Белого Христа я бессильна. А теперь иди, но помни: в моих чертогах время идет не так как в мире смертных. Не удивляйся ничему. Прощай.

Святослав с дружиной вышел из темного чрева Священного Дерева и обомлел.

На острове властвовала весна. Кое-где еще были видны островки талого снега, но на деревьях уже набухали почки и отовсюду слышалось пение птиц. Дружинники непонимающе глядели по сторонам и не могли поверить в чудо.

Наутро дружина вышла на берег к ладьям, и Святослав увидел то, чего так опасался. Левый берег Данапра был заполнен людьми, даже до острова доносился стук топоров. Князь узнал шатры печенегов.

“Дорого же ты оценил мою голову, сын”D, – подумал Святослав.

Через пару часов печенеги пойдут в атаку, тысячи наскоро сколоченных плотов со свирепыми кочевниками отойдут от берега, чтобы причалить к роковому острову.

- Время пришло, братья! - воины Святослава, все как один сжимали оружие, слушая своего князя. – Сегодня наша последняя битва, продадим же подороже свои жизни! Во славу Перуна!

Дружина взревела, в глазах была решимость. Им не терпелось схлестнуться с врагом в кровавой сече. Никто из них и не подумал отступить, сесть на ладьи и бежать.

Еще издали я заметил печенегов. Не меньше семи тысяч воинов. Первые плоты уже опустились в воды Данапра и направились к Хортице.

“Все еще можно изменить”. – вспомнил я слова Перуна.

И вот Меч в моей руке. Я чувствую его тепло. Он жаждет схватки, просит крови врага. Я иду, Святослав!

Плоты уже приближались к острову, воины Святослава натягивали луки. Полетели первые стрелы, метко разя многочисленного врага. И тут вдруг вода в реке словно вскипела и пошла огромными волнами, переворачивая плоты. Крики гибнущих в пучине печенегов ласкали слух Дружины. Дана была беспощадна к воинам Курея.

На берегу Святослав заметил одинокого всадника на черном коне, он с невероятной скоростью мчался на войско печенегов. В руке воина был Русский Меч. Князь чувствовал знакомую мощь клинка.

Вот всадник врезался в тесные ряды врага, и печенеги вновь испытали на себе ярость Меча. Уже не спускались на воду новые плоты, Данапр бушевал по-прежнему, топя оставшиеся плоты.

Вдруг пасмурное небо рассек ослепительный луч света и упал на то место, где Меч упивался кровью печенегов. Воины кагана в страхе отпрянули. Тут же река успокоилась, будто и не было сумасшедшего танца волн.

На том берегу решалась судьба Святослава, и быть может судьба Земли Русской.

Давно я не бился с таким упоением. Меч рубил головы врагов независимо от моей воли. В безумном смерче погибали десятки печенегов, но оружие выкованное руками титанов еще не показало всей своей истинной мощи.

 Внезапно, еще мгновенье назад мрачное, затянутое огромными тучами небо, прорезал ослепительный луч света, и я увидел ее. Она явилась мне такой, какой была тридцать лет назад. При жизни она слыла первой красавицей, но сейчас она казалась сошедшей с одной христианских икон. Золотистый нимб венчал голову, к груди Ольга прижимала знак своего Христа. Вся ее прежняя красота была погребена под маской безразличия. Именно такой я запомнил ее на пепелище Искоростени.

Печенеги разбегались в ужасе.

- Здравствуй, Ольга. Какие дела привели тебя на грешную твердь?

- Ты знаешь, что мне нужно! Меч… отдай его мне, волхв!

Так значит, Он понял, что только Русский Меч может помешать Ему. Пусть сегодня я погибну, но Ему не заполучить Меч. Я знал, что должен сделать. Мечу придется исчезнуть, чтобы когда-нибудь вновь встать на защиту Руси. Прости, Святослав, я не смог изменить твоей судьбы. Прости и прощай…

- Ты не получишь его! – прокричал я.  

“Мать-Земля, прошу тебя, прими в свое чрево”. S

И я вонзил Меч в землю. Твердь под ногами задрожала, Меч медленно погружался в красную от крови почву.

- Нееет! – ее лик исказил ужас, - Ты умрешь, теперь тебе уже ни что не поможет.

Боль… невыразимая боль пронзила все тело… Свет убивал медленно, выжигая каждую частичку моего тела.

“Я не боюсь тебя! Слышишь…не боюсь! На мое место встанет другой, и в его руке будет Русский Меч! ”.

S

Солнце клонилось к закату. Курей сидел в походном шатре, ожидая вестей с острова.

- Дело сделано, мой каган, - услышал он голос слуги. – Проклятые русичи мертвы.

- Принесите мне их головы, все до единой. Они были достойными врагами, будет славный пир.      

Просим поставить оценку этой работе:

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.