Работа: Благословление или Проклятье?

Арвест.

«…отец-экзекутор почувствовал чужое присутствие мгновенно, поднял голову, невидящими глазами взглянул, прямо сквозь горящие дома в лицо Фессу.

- Пришёл посмотреть на мой конец, некромант? Ну как, много набрал Силы? Для тебя сегодня ведь раздолье... - отрывисто бросил Этлау. Его слова были словно плевок.

Кто-то из воинов в красно-зелёном, очевидно, почувствовал, что вражий маг впереди отвлёкся на что-то другое, и тотчас же пустил стрелу. Этлау небрежно отмахнулся рукой - стрела сломалась в полёте, её горящие половинки разлетелись в противоположные стороны. Лицо волшебника скорчилось от боли - отдача была сильна, - однако сам он даже не пошатнулся и не шагнул назад.

Воины в ало-зелёном не рискнули сделать вперёд ни шага. По-прежнему топтались на месте, ожидая непонятно чего - может, своих собственных чародеев?

Этлау заговорил снова:

- Что, не верил, будто инквизиторы могут спасать безоружных и помогать беспомощным? Придумал себе врага, решил, что среди отцов-экзекуторов только отъявленные негодяи, кровожадные убийцы и палачи, считающие, что

день прожит даром, если никто не отправлен на костёр, упивающиеся чужими муками?

- Я пришёл не для того, чтобы смеяться над тобой, инквизитор, - сказал Фесс.

- Зачем же тогда? - скривился Этлау,

- Чтобы помочь, - внезапно вырвалось у Фесса.

- Помо-очь... - протянул инквизитор. - Ну что ж, помоги, Ты сейчас...

ага, на углу Справедливых Судей и Шерстяного Вала. Сворачивая по Валу, идите к порту - отсюда бежит народ, а у меня уже не осталось людей послать им прикрытие. Эти, с Клешней, посекут всех своими косами, точно траву...

- А, так, значит, нападающие - из Империи Клешней?

- А ты что, не знал?.. Впрочем, неважно. Действуй, некромант. Спасай...

Этлау хотел добавить что-то ещё, но тут ряды воинов в шипастых доспехах внезапно взволновались и качнулись вперёд…» Священнослужитель почувствовал резко нарастающее давление на грудь. Легкие сдавило тисками, и преподобный со свистом выпустил воздух не в силах сделать ни единого вдоха. Имперские воины, почувствовав легкую добычу, рванули вперед. С десяток бойцов дружно спустили тетиву, однако неожиданная атака темного мага оказалась слишком слабой, что бы вывести святого отца из игры. Не поднимаясь с земли, он  отвел стрелы и наградил тех, кто бежал к нему в первых рядах слепотой. Кто-то споткнулся и упал на землю, иные встали как вкопанные. Находящиеся сзади воины налетели на своих собратьев. Это дало несколько бесценных мгновений для того, что бы отыскать среди ало-зеленой массы вражьего мага. Удар последовал незамедлительно. Похоже, противник был куда слабее самого Этлау, поэтому заклинание выжгло его черную душу дотла. Однако святому отцу волшба обошлась недешево. Преподобного скрутило от приступа боли. Ему не хватало воздуха. «Это конец!» - пронеслось в голове, когда воины Империи Клешней растолкали своих соратников и вновь бросились в атаку, не давая лежащему на земле человеку опомниться.

Сзади раздался женский вопль. Внутри все вскипело от гнева. Отплевываясь кровью, святой отец вскочил на ноги и поднял руку высоко над головой. Первый, кто достиг Этлау, замахнулся своим странным оружием и… свалился в ноги магу. Остальных постигла та же участь. Спустя мгновение улица превратилась в некое подобие кладбища, правда вместо надгробий на «могилах» красовались шипы, украшающие доспехи имперцев. Сила отката была невообразимой, и отец провалился во тьму забытья.

- С ним все в порядке? – кажется, голос принадлежал одному из клириков, что помогал прикрывать отход беженцев.

- Думаю, жить будет, - грубый низкий голос был незнаком.

Святой отец открыл глаза.

- Слава Спасителю! Вы живы!

- Пить… - прохрипел Этлау и закашлялся.

Воин протянул ему флягу с водой. Смочив раскаленное горло, преподобный спросил.

- Долго я… был без сознания?

- Не очень… по крайней мере битва еще продолжается, - лейтенант указал пальцем куда-то на север.

Этлау повернулся и застыл. Сердце сжало чувство безысходности. Над Арвестом висел густой смолянистый дым. Казалось, горит все, что находится между центром города и портовыми районами.

- Но… что мы здесь делаем!? Нам следует быть там. Защищать…

- Не чего уже ТАМ защищать, - перебил преподобного лейтенант, - все, кто успел покинуть порт и центр, уже здесь… у ворот столпотворение. Ужасная давка. Я приказал собрать всех, кто еще может держать оружие. Будем биться до последнего, что бы ушло как можно больше людей.

Этлау кивнул. В темя словно кол воткнули. Он поморщился, но все же встал.

- Святой отец, вы сможете ворожить?.. Нам понадобиться все ваше умение, - голос воина был глух, но в тоже время тверд как камень.

- Не волнуйся, спину врагу я не покажу.

Преподобный окинул магическим взглядом город. Удивительно, но часть центра была скрыта небольшим, идеально круглым пятном непроглядной пелены, которое с каждым стуком сердца все ближе продвигалось к позиции защитников. Краем сознания Этлау поймал некроманта, тот бился плечом к плечу с достаточно большим отрядом воинов, удерживая имперцев в западной части города. «Неужели он ни чего не замечает? Хотя, возможно, у него просто нет времени взглянуть в астрал… или магия, сродни его знаниям, ни как не влияет на восприятие Неясыти…» Край «покрывала» почти добрался до позиций защитников, и святому отцу пришлось вернуться к действительности. В самый последний момент он заметил, что к некроманту подбежала какая-то оборванка.

- Идут!.. преподобный, слово за вами! – воин взмахнул мечом и вперед выдвинулся строй копейщиков. Защитников всего набралось около семи сотен человек. Такого разношерстного сброда Этлау еще ни разу не видел. Здесь были и остатки армии лесных Кантонов, и импровизированные ополченцы, и просто те, кто сумел добыть себе оружие. На улице появились первые Имперцы. По команде лейтенанта лучники спустили тетиву. Стрелы собрали свою жатву, усеяв мостовую ало-зелеными телами, но нападавших было слишком много. Похоже на этом направлении были сосредоточены основные силы врага. Успев дать еще пару залпов, люди схватились за мечи. Поток воинов Империи Клешней налетел на стену защитников, однако копейщики удержали строй. Этлау вскинул руку к небу и закрыл глаза. Сила мощным потоком устремилась к святому отцу, однако спустя мгновение она покинула его так же быстро, как и пришла. Преподобный застыл в замешательстве.

- Что же ты ждешь!? – из толпы вынырнул лейтенант и уставился на Этлау.

Тот вновь попытался воззвать к астралу – бесполезно.

- Ни чего не понимаю…

И тут вспомнилось то самое пятно, что скрывало от взгляда часть города. Поначалу отец подумал, что это обычное заклинание, защищающее нападающих от любопытных глаз, но, по всей видимости, это было не так. Внезапно губы лейтенанта побелели, и он уставился на небо. На мгновение даже имперцы остановили свой напор. Этлау взглянул вверх, внутри все похолодело.

Над Арвестом, прямо посреди ясного неба стали открываться иссиня-черные воронки. Они втягивали в себя облака и разрастались все больше и больше. Спустя мгновение к земле рванули десятки тугих смерчей. Город вздрогнул, из окон домов посыпались стекла. Мостовая под ногами заходила ходуном. Один из черных хоботов направился прямо на сражающихся людей.

Кто-то закричал, поток воинов хлынул в разные стороны. Тот, кто падал на землю, мгновенно погибал под ногами своих же собратьев. Сам же Этлау стоял как завороженный, глядя на приближающуюся, ревущую смерть. Народ был слишком испуган, что бы заметить то, что не укрылось от глаз святого отца. С приближением, смерч истончался, даже становился как-то менее черным. Словно в него плеснули белой краски. Мостовую вновь тряхнуло, потом еще раз. Воронки на небе становились все больше и по мере их роста, в Арвест вгрызались все новые смерчи, встряхивая землю и заставляя людей визжать от ужаса.

Святой отец продолжал взирать на это светопреставление не в силах пошевелить и пальцем на руке. Его словно хранила сама судьба. Вокруг стали падать обломки домов, мебели, останки человеческих тел, ослепительный огонь сжигал сам камень, струи воды дробили мостовую, но все это обходило Этлау стороной. Острие хобота прошлось по рядам имперцев всего в какой-то сотне метров от преподобного отца. В плечо больно ударил камень, вырванный магической стихией из мостовой. Это вернуло человека к действительности. Он собрался было броситься прочь из города, но что-то заставило его обернуться на смерч еще раз… и священнослужитель оторопел.

Там, где прошел смерч, осталась глубокая траншея, но прямо посередине улицы она сходила на нет. На этом самом островке стоял человек, что-то сжимая в руках. Он находился в глубочайшем трансе. Раскачиваясь из стороны в сторону, колдун кричал что-то на незнакомом языке. Он то визжал, перекрывая даже рев бури, то сходил на шепот, о чем говорили лишь судорожно шевелящиеся губы. Вот он! Вот тот колдун, что смог подчинить астрал и сделать всех магов в окрестности беззащитнее котенка! В полной мере совладать со смерчем он не смог, но все же остался жив!

Больше не раздумывая, Этлау кинулся к нему. Правда, темный даже не заметил этого. Он продолжал что-то кричать, раскачиваясь, словно молоденькое дерево во время бури. Губы растянулись в странной, блаженной улыбке. Однако стоило преподобному подбежать к колдуну, как тот резко изменился в лице. Он прижал руки к груди и замотал головой. Этлау с разбега набросился на него и, сцепившись, они скатились в траншею. Противник даже не сопротивлялся, он просто вопил как свинья под ножом и бил ногами по земле. Святой отец вытащил кинжал из-за голенища и прикончил содрогающегося в агонии человека одним ударом в сердце. Но даже после этого тот не сразу утих.

Этлау попытался разжать его пальцы, но тот, похоже, намертво вцепился в то, с чем так не хотел расставаться. Тем более сделать это одной рукой было куда как сложнее. Землю вновь тряхнуло, да так, что преподобного подбросило на пару метров в воздух. Откинув все сомнения и страх, святой отец стал помогать себе кинжалом и иногда даже зубами. Спустя некоторое время он держал в руках окровавленный амулет.

Это было маленькое кольцо, такое не налезет даже на палец ребенка. Не понятно зачем, к нему было приварено небольшое ушко, через которое можно продеть цепочку.

Этлау потянулся к нему сознанием, и оно неожиданно легко отозвалось. Рев бушующей стихии стал отходить на второй план. Все внимание святого отца было приковано к этому артефакту. Он постепенно поглощал сознание человека. Все вокруг стало тонуть в ослепительно свете. Земля под ногами дрожала все сильнее, но преподобный этого не замечал. Спустя мгновение его накрыл один из смерчей.

Воображение рисовало нелепые картины. Перед глазами проносились звезды, иногда они вспыхивали так ярко, что захлебывались в собственном свете, но потом все возвращалось на круги своя и сознание Этлау продолжало свой полет. Святой отец никогда не чувствовал себя так хорошо. Боль отступила, мысли очистились. Ему хотелось вечно пребывать среди этих маленьких, колючих огоньков, которые время от времени раскрывались как бутоны удивительных цветков, являя преподобному лица людей и нелюдей. Среди них был и он сам, и даже некромант Неясыть. Казалось, полет длился целую вечность, но его прервал чей-то властный и вместе с тем скорбный голос. Слов Этлау не понимал, хоть и желал этого всем своим существом. Он не сомневался, он ЗНАЛ кому принадлежит сей голос.

Боль вернулась так резко, что святой отец не удержался от крика. Открыв глаза преподобный обнаружил, что лежит на выжженной равнине. Вокруг не было не души. Здесь пахло смертью, смертью тысячей людей. Вокруг стояла гробовая тишина. Приглядевшись, Этлау понял, что это не равнина, но очень большая яма – все, что осталось от Арвеста. Человек медленно поднялся. Казалось на всем теле не осталось ни одного места, которое бы не болело, не ныло. Отец посмотрел на свой кулак. Потребовалось неимоверное количество силы воли, что бы разжать, сведенные судорогой, пальцы. На ладони сверкнуло странное кольцо. Боль чуть отступила. Сняв с шеи стрелу Спасителя, Этлау продел в ушко артефакта цепочку. Теперь рядом с символом Веры красовалось олицетворение Силы.

Ночь вошла в свои полные права, когда отец все же собрался с силами и двинулся в путь. Шел он очень медленно и выбрался к краю ямы лишь тогда, когда солнце стояло в зените. У него было предостаточно времени подумать над природой удивительного артефакта. Что это? Благословление или проклятье? Подарок судьбы или расчетливый ход Тьмы? Откуда он? Неужели маги Империи Краба смогли создать такое, или кто-то им его подкинул? В уникальности кольца Этлау не сомневался, иначе подобными штуками можно было бы вооружить всех, кто испытывал судьбу под стенами Арвеста. Однако возникал вопрос, делима ли его сила?

Пару раз в голову прокрадывалась предательская мыслишка, что амулет специально подкинули святому отцу, но он ее гнал от себя как прокаженного человека. Слишком все было нелепо и кроваво, это можно было сделать и проще. Хотя пути тьмы неисповедимы… кто знает, какими способами она достигает своих целей? Хотя, кто мог предположить, что разразиться такое!? В причинах магической бури еще следовало разобраться, но, по всей видимости, она стала сюрпризом не только для защитников города. Святой отец догадывался, что в дело пошло наследие Салладорца. Вот только откуда?

Наконец Этлау выбрался из ямы. Осмотрелся – никого. Сняв с шеи амулет, он еще раз задумался. Что делать с ним? Уничтожить? Оставить себе?.. Преподобный поднес кольцо к глазу и посмотрел сквозь него на солнце. На мгновение показалось, что светило окрасилось в кроваво-красный цвет, но отец списал это на усталость. «Нет! Я не могу отказаться от амулета! Его в любом случае нужно доставить в Аркин. Уничтожать кольцо глупо, не выкидывать же!.. Его по крайней мере следует изучить. Тем более оружие, ему ведь все равно кому служить, тьме или свету…». Глаза преподобного отца Этлау сверкнули нездоровым блеском: «Оно останется у меня... ни кто не должен знать о его существовании! Когда я пойму всю его силу, когда я сумею с ним справляться, вот тогда и посмотрим... Да будет так!»

Аркин.

Молодой послушник робко вошел в келью. Сегодня был его черед прибираться в обители. Он долго ждал этого. Многие, кому выпала честь войти в жилище Этлау, поговаривали, что все там пропитано силой Спасителя. Само пребывание в серой комнатушке очищало душу и придавало сил.

Клирик робко постучал, ответа не последовало. Толкнув дверь, он вошел внутрь. Сердце в груди бешено заколотилось. Похоже, Всевышний даровал святому отцу не только силу, но и скромность. Небольшой круглый стол, кровать, стул и конторка и святой лик на стене. Ни чего вычурного и лишнего. Все убранство комнаты представляло собой лишь тот минимум, необходимый священнослужителю для его благого дела. Послушник перекрестился и принялся за работу. Ни где не должно остаться и пылинки. Тщательно вымыв пол, клирик стал протирать конторку и наткнулся на книгу в белом переплете, на котором было аккуратно выведено слово «Дневник».

У парня сперло дыхание, руки мелко задрожали. Прикоснуться к знаниям, переживаниям того, кто являлся примером для многих в Аркине! Клирик тряхнул головой, прогоняя навязчивую идею, и вновь взялся за уборку, но мысли вновь возвращались к невзрачной, как и все в этой комнате, книге.

Наконец парень не выдержал, он осторожно выглянул в коридор – ни души. «Одним лишь глазком…» Не зная с чего начать, послушник открыл рукописи наугад.

«… сила его велика и удивительна. Это лишний раз доказывает то, что магам Империи Клешней, да что греха таить, и всему Белому Совету вкупе со Святым престолом, не под силу создать такое. Жаль… Уверен, за всем этим стоит Тьма. Ни в одном трактате, посвященном Светлой и Дозволенной магии, я не нашел описания чего-то подобного. Возможно, некромант Неясыть что-то слышал про это…»

На полях было мелко выведено: «Проверить» Послушник отстранился от книги, в голове все смешалось: «Что это? Откуда? Как?» Не в силах больше себя сдерживать, он перевернул несколько страниц и продолжил читать.

«… мне удалось открыть, что форма для амулета не имеет ровным счетом ни какого значения! Мало того, каждая его бесконечно малая частичка является своего рода артефактом, составляющим его мощь и силу. Непонятно, почему Имперские маги не воспользовались этим. Данный факт только подтверждает ту догадку, что амулет от Тьмы. Колдуны просто не посмели прикасаться к творению своей госпожи. К счастью я не скреплен какими-то обязательствами перед Сущностью. Грубо говоря, кольцо можно было расплавить и разделить на несколько частей. Разумеется, сила его стала бы меньше, но ее и так много! Подарок судьбы! Волею Спасителя мне в руки попал артефакт Тьмы, который я могу использовать против ее же порождений! Кроме того, что он гасит магию, я открыл немало других свойств…»

Далее следовали описания различных опытов, проводившихся в катакомбах Святого города, но Клирик уже ни чего не видел. Глаза застлал туман, в голове шумело так, словно там располагалась торговая площадь. Послушник уронил книгу на конторку и сел на край кровати, ожесточенно массируя виски пальцами. Он пытался привести мысли в порядок, но они скакали как стадо диких лошадей. Парень вновь открыл дневник и принялся читать все подряд. Он заметил, что с каждой страницей Этлау все реже упоминал об артефакте как о творении тьмы и все чаще вспоминал какое-то видение-полет с лицами-звездами. «Он одержим!»

- Кто одержим? – знакомый голос заставил клирика подпрыгнуть на месте.

- Я повторяю вопрос!

В дверях стоял хозяин комнаты, его глаза-щелки не предвещали ни чего хорошего.

- Святой отец! Как вы могли!? Вы обманули весь Аркин, мы вам верили!

- В чем я обманул вас? – Этлау склонил голову на бок.

- Все полагают, что ваша сила от Спасителя, но…

- Сила может и не от него, но в конечном счете главное то, что здесь, - преподобный положил руку на сердце, - Знания, подобные тем, что ты почерпнул в моем дневнике опасны. Они могут зародить в сердце смуту. Я взнуздал силу артефакта, и это еще один удар по Тьме, когда ее оружием ей же и достанется! Или ты не веришь мне?

- Но разве не вы говорили, что Тьма действует на нас посредствам своих порождений день и ночь, что нам никогда нельзя терять бдительность, что…

- Да я это говорил! – перебил послушника Этлау, - но та, чья вера в Спасителя нашего поистине велика, не страшна ни какая Тьма!

- Святой отец, вы не хотите прислушаться ко мне! Зла можно достичь и добрыми намерениями, в конце концов важен итог, то к чему может привести вас этот… амулет! – последнее слово клирик почти выплюнул.

- Ты считаешь себя умнее? Умнее того, кто прошел смерть и телесные страдания, того, кто внимал словам Отца нашего!? Уж не думаешь ли ты, что некромант принесет больше добра в этот мир? – зашипел Этлау.

- К-какую смерть?.. – опешил Клирик.

- Смотрю, ты невнимательно читал дневник и увидел лишь то, что в силах незаслуженно очернить меня… Ты потерял веру в Спасителя, в Святой престол, в меня!.. В твоем сердце свила гнездо Тьма. Что ж, это случается сплошь и рядом. К счастью всегда найдутся те, кто пресекут подобные проявления Сущности!

Просим поставить оценку этой работе:

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.