Работа: Сильна ли вера?

            …Всё кружилось, кружилось и кружилось. Все мысли путались, переплетались между собой, образуя неразвязный клубок. Казалось, весь мир был вовлечен в этот безумный танец, и этому не будет конца. Но вскоре всё закончилось. Сердце било мерно и спокойно. Картина недавно произошедших событий начала понемногу  восстанавливаться. Кусочек за кусочком скреплялись во едино. И волна воспоминаний хлынула, обрушиваясь на хрупкое сознание. Этлау вспомнил надвигающуюся армию Клешней; крики, стоны, вопли, мольбы о помощи обезумевших людей; черную то ли тучу, то ли смерч, нависшую над Арвестом и готовую (только дай ей команду) обрушиться на город. Этлау вспомнил и себя…и от этого сердце его, казалось, сдавили тиски, дышать было тяжело – воздуха категорически не хватало. И острая боль пронзила, нет ни тело (его экзекутор вовсе не ощущал), а пронзила разум, сознание, саму душу, то, что стоит выше человеческой плоти. Не в силах больше этого переносить, Этлау, отрывая, будто присохшие веки, открыл глаза.

              Он находился где-то посреди комнаты; не то, чтобы комнаты, просто ни стен, ни пола, ни потолка не было видно. Сам экзекутор вроде бы стоял на ногах, но на чем он мог стоять, когда вокруг одна пустота? Комната была слабо освещена, создавая картину полумрака, но этот свет исходил словно из ниоткуда – он просто тут был.

            Неужели я умер? – пронеслась мысль в голове Этлау. Он так и стоял, не шевелясь, оглядывая все вокруг, хотя смотреть-то было не на что. Признаться, я совсем не так представлял себе смерть. Я ожидал увидеть тебя, о мой Спаситель, предстать перед твоим судом, принять на свои плечи вынесенный тобой приговор и наказания за то, что не уберег чад твоих от верной гибели, за то, что не смог спасти их из разрушенного и мертвого теперь Арвеста. Я думал увидеть верных слуг твоих, хоть кого-нибудь, хотя бы что-то. А вместо этого…- Этлау еще раз обвел все вокруг взглядом -  ничего, пустота…

            Он не успел закончить свои мысли, как справа мелькнула чья-то тень.

            ­­-­ Кто здесь? – стараясь, как можно спокойнее, произнес Этлау, сдерживая дрожь в голосе. Ответа не последовало, все было снова тихо, даже не было слышно биения сердца сквозь эту гробовую тишину. Экзекутор вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь очертания облика, но безуспешно, как в это время пронеслась другая тень позади него.

            - Если тем самым ты пытаешься запугать меня, то твои надежды не оправдались. Ты можешь прятаться в темноте сколь угодно, шныряя туда-сюда, но неужели ты думаешь, что экзекутор первого ранга задрожит от страха и ринется бежать куда не попадя? – от своих слов Этлау и в правду немного приободрился и, казалось, что страх вовсе ушел.

            - Еще раз повторяю: выйди на свет и назовись, кто ты есть. -  эти слова экзекутор произнес уже как приказ, и после коих, тени стали мелькать одна за другой, то справа, то слева, то спереди, то сзади, и даже где-то наверху, и уж совсем немыслимо – внизу. Они мелькали взад и вперед, туда и сюда, так, что у Этлау закружилась голова, колени слегка задрожали, и ноги подкосились. Преподобный отец-экзекутор невольно сглотнул, облизал пересохшие губы, и изо всех сил стараясь не показывать своего страха, произнес:

            - Да, кто вы такие, что вам от меня нужно? – Правда, сказал он это так хрипло и тихо, что сам не понял своей речи, и во второй раз он повторил, уже крича почти во всю глотку:

            - Кто Вы такие? Чего хотите? Отвечайте же!

Казалось, на этот раз тени услышали его и стали мелькать реже и медленнее, даже можно сказать почти перестали шнырять туды-сюды. Прошло некоторое время, пока, наконец, Этлау не удостоили своим ответом:

            - Кто мы такие? Чего хотим? – произнесло одновременно несколько голосов, и женских, и мужских, и даже детских, и старческих. – Это сразу два вопроса, на какой из них ты хочешь получить первым ответ, Этлау?

            Этлау слегка даже вздрогнул от неожиданности, он хотел уже ответить, но его язык никак не хотел повиноваться. И вместо ответа у него вышла какая-то нечленораздельная речь, точнее сказать какие-то стоны.

            Что же это со мной? Неужели я испугался каких-то там…, которые сами прячутся от меня. Да, простит меня Спаситель за сей грех! Ну  же, Этлау.  Они ведь уже говорят с тобой, значит не все еще потеряно, еще есть надежда. Этими мыслями Этлау пытался приободрить себя, после чего произнес:

            - Сперва…ответьте мне, кто вы есть?

            - У нас нет определенного имени, ты можешь называть нас как угодно, мы не живы, но и не мертвы, мы гораздо выше твоего человеческого понимания, мы имеем много обликов и много лиц, мы можем быть рядом, когда ты об этом и не подозреваешь, нам известны такие тайны, которые ты, Этлау, возможно и не познаешь, и сейчас мы повелеваем твоей жизнью, или ты думаешь, что все это сон, и ты по-прежнему сейчас в Арвесте и лежишь без сознания? Мы ответим тебе – нет, и доказательство тому то, что ты не чувствуешь не только боль, но и своего тела. Про тебя тоже можно сказать, что ты не жив и не мертв, но находишься на пороге к смерти, и спасти тебя сейчас может, увы, далеко не твой Спаситель, в коего ты веруешь, - а мы. Ну, как? Надеюсь, мы ответили на твой вопрос?

            Вся эта речь пронеслась, словно эхом грома в голове Этлау. И едва сумев переварить ее, он ответил:

            -Пожалуй, да. Но все же, как мне вас называть, и чего вам, наконец, нужно от меня?

            - Ты снова задал два вопроса, Этлау, но мы ответим на оба. Чего мы хотим? Мы можем сказать, что у нас есть общая цель, точнее, наш общий знакомый…

            - Общий знакомый? Вы что меня за дурака держите? У нас не может быть общего знакомого! – Этлау буквально опешил от такого заявления и не сумел совладать с собой: чтобы кто-то был знаком с этой нечистью, кто-то из святых отцов-экзекуторов – такое просто в голове не укладывалось – предатели! еретики!

            - Возможно, мы неправильно истолковали суть, Этлау. Да, он наш общий знакомый в том смысле, что и ты, и мы его хорошо знаем. Но в то же время он является нашим общим врагом, самым заклятым врагом. Подумай, Этлау, кого ты больше всего ненавидишь в этом мире?

            - Не-я-сыть! – хрипя и задыхаясь, выдавил из себя Этлау.

            Получив верный ответ, множество голосов продолжали незаконченную речь на вопросы экзекутора:

            - Мы не сомневались, что именно его ты назовешь. Да, это – Неясыть. И он знает о нашем существовании, пусть не так хорошо, как мы о нем.

            - Что-то я не слышал, чтобы он называл кого-нибудь кроме Тьмы, которой служит. – Похоже, что Этлау совсем охрабрился и уже разговаривал с тенями, как со своими подчиненными. И тени это безусловно почувствовали, мало того, они были вовсе не в восторге, и начали снова свой танец, кружа вокруг и добавляя к этому еще такие стоны и крики, которые нагоняли не просто страх, а умертвили бы любую плоть, отделяя от нее душу (благо, Этлау сейчас был не во плоти, на пороге к смерти, как выразились те самые тени). Конечно, Этлау почувствовал накатывающуюся на него волну страха, жуткого страха смерти и просто страха вообще. Он хотел кричать и не мог, хотел бежать, но ноги не слушались, страх сдавливал его, заглушая все желания и инстинкты. Страх, что страшнее боли; страх, что страшнее смерти; страх, что страшнее страха, как такового. И тени уже не просто говорили с ним, они говорили самим страхом, словно гром гремели их голоса:

            - Да как ты посмел, жалкий, ничтожный человек, перечить нам. Или ты забыл кто мы, или ты забыл, где ты, и, что твоя жизнь сейчас висит в наших руках? Ты не мог слышать ничего о нас от Неясыти, ибо Тьме он служит и потому не перестает вторить ее имя. Мы же являемся его врагами, как и ты. От нас он пытается убежать, как и от тебя. Нас он зовет просто масками,  но это имя ничто по сравнению с той мощью и силой, что мы имеем. И ты тоже ничто.

            Давление страха начало немного стихать, будто выговорившись, маскам стало легче. Этлау почувствовал, как, будто бы петля на его шее ослабла, гора, давившая все тело, рассыпалась на более мелкие камни, и дышать стало легче, и он произнес с гневом и в то же время с жутким страхом, который еще ушел не окончательно:

            - Если я ничто, то, что Вам от меня нужно? Если Вы такие всемогущие, то зачем Вам я???

            - Всемогущих нет, - последовал ответ, - всем что-нибудь да не под силу. То, что нам нужно от Неясыти, у нас не получается взять, и потому нам нужна твоя помощь.

            - А почему вы решили, что я вам буду помогать? – и волна страха прокатилась по телу Этлау, но уже его собственного страха. Он ожидал, что его снова сейчас всего сдавит, сплющит, что гнев масок теперь не будет знать конца, но вопреки его ожиданиям ничего не происходило, лишь последовал незамедлительный ответ:

            - А разве у тебя есть выбор? Разве ты властен сейчас над своей жизнью? Потому ты нам и поможешь. Ведь тебе не придется идти против своей веры или желания. Ты, Этлау, экзекутор первого ранга, как и мы, жаждешь уничтожить Неясыть, так что мы тебя и вовсе ничем не обязываем. Но Неясыть силен, и тебе до сих пор не удавалось с ним справиться. И мы тебе поможем. Мы дадим тебе часть нашей силы, так что Неясыть ничего не сможет сделать. Ты уничтожишь его во имя Спасителя, а мы получим то, что хотим.

            Казалось, очень даже выгодная сделка для Этлау: его вернут к жизни, ему дадут силу, он сможет покончить с некромантом, но все слишком просто, и его ответ не был таковым, какого ожидали маски:

            - Покуда сильна моя вера в Спасителя, я не стану делать ничего противоречащее ему. Я не стану помогать за часть очень даже могущественной силы, ибо я не знаю, чем это может обернуться в дальнейшем, и не выйдет ли так, что, уничтожив одно зло, я окажусь виновником порождения еще большего зла. Ведь то, что от него вам нужно, похоже, действительно очень важно, а значит, имеет огромную силу. А кто потом сможет противостоять Вам, когда вы это получите? Нет, нет и нет. Я не буду помогать вам!

            На этот раз маски не заставили себя ждать: страх нахлынул на Этлау, давя со всех сторон, крест Спасителя, что висел у него на шее, потянуло в неведомую пустоту, Этлау хотел было крикнуть: “Ересь”, но горло его было слишком сильно сдавлено. Он ухватился руками за крест, не позволяя его забрать, и стал в мыслях молить Спасителя о помощи. Крест начал светиться ослепительным светом, а Этлау почувствовал, что уже теряет сознание и не в силах больше сопротивляться. Последнее, что он слышал были яростные голоса масок:

            - У тебя нет выбора! Ты будешь нам помогать! Хочешь ты этого или нет!

            Когда Этлау очнулся, то уже снова был в своем теле, которое окутала невыносимая боль, в руке он сжимал крест, а мысленно, ибо ни губы, ни язык, ничто другое его не слушалось, он продолжал молить Спасителя.

Просим поставить оценку этой работе:

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.