Работа: Слепая вера

…Этлау умирал.

«Вот и пришел мой черед, - мысли были ясными, как никогда прежде. – Настала пора и мне, твоему верному слуге, предстать пред очи Твои, о Спаситель! Тебе ведомо все, свершенное мною за тот недолгий срок, что был отпущен мне для жизни земной. Каждым словом, каждым поступком своим я старался приблизить тот час, когда все жители Эвиала, отринув все греховное и суетное и объединившись под флагом Истинной веры, сокрушат Зло, разъедающее плоть этого несчастного мира! Я сделал все, что смог, но лишь Ты в праве решать, достаточно ли этого для того, чтобы даровать мне прощение и вместе с Тобой нести тяжкое бремя Вселенской Скорби. Я покидаю земную юдоль, дабы держать ответ перед Тобой, и смиренно жду Твоего строгого, но мудрого и милосердного суда. Прими же меня!»

Сердце инквизитора, дрогнув последний раз, остановилось.

Тьма окутала его.

…Прошли часы, а может тысячелетия, и душа его блуждала в тех краях, где никогда не бывает света. Быть может, это были те самые Серые Пределы, а может и нет – кто знает? Лишь мгла и сумрак сопровождали святого отца в этом бесконечном странствии, и тишина была его проводником.

И тут!…

В застывшие навеки глаза хлынули океаны света. Нет, не света - Света! Казалось миллиарды звезд, вечно пылающих в пустоте темных небес, осветли его измученное тело, сжигая спеленавший его саван Тьмы. Мрак растаял, и вновь обретшим способность видеть глазам Этлау предстала величественная, наполняющая душу неземным восторгом картина – Небесные Чертоги Спасителя.

…И вновь время теряло свою власть. Этлау шел сквозь земли, никогда не знавшие захода солнца, и тихая божественная мелодия вела его Дорогой Очищения. «Посмотри, - звучал в его разуме тихий, но потрясающий все существо голос. – Это Путь Прощения Грехов. Не каждый смертный или бессмертный получает право пройти по нему, но ты заслужил это право. Пройди же по нему и приди ко Мне, и Я укажу тебе твой новый путь».

Этлау шел, а рядом с ним шагали Грех и Прощение. Он вновь прожил свою жизнь, и родился заново. Перед ним была Обитель Спасения.

Бывший инквизитор стоял на высокой голой скале, продуваемой всеми ветрами: вот - Северный ветер, несущий холод Смерти, вот – Южный, рождавший новую Жизнь, вот – Восточный, дарящий Надежду, а вот и Западный, гасящий ее. Роза Ветров, Роза Бытия. Скала обрывалась вниз громадной пропастью, на дне которой шевелилось и трепыхалось Нечто – серое, черное и кроваво-красное, кипящее и бурлящее, словно какое-то мерзкое варево на сильном огне.

- Это – смертная жизнь, - голос, Глас раздался за спиной святого отца. – Грехи и Преступления, Гнев и Зависть, Блуд и Гордыня разъедают ее плоть, выжигают ее душу. Смертные и Бессмертные, забыв обо всем, кроме собственных желаний, все ближе и ближе подбираются к бездне, за которой лишь Пустота, а Тьма, играя их слабостями и пороками, заполучает все больше и больше власти. Этому надо положить конец!

Этлау обернулся, а увидев стоящего за спиной, упал на колени.

- Спаситель! – с трудом выдохнул сквозь сжимавший горло восторг инквизитор.

Да, это был Спаситель. Во внешности его не было ничего выдающегося – среднего роста и телосложения человек, в серой потертой хламиде и деревянных сандалиях. Движения его не отличались изяществом и грацией, а лицо было усталым и печальным, но глаза!

О, что это были за глаза! Этлау опустил голову, не в силах выдержать этот взгляд. Казалось, вся скорбь и радость, вся кротость и неистовость, вся любовь и ненависть, какие только есть во всем Сущем слились в этих глазах. Сейчас на инквизитора смотрели сами Жизнь и Смерть, и не внимать им было невозможно.

- Встань, сын мой. Я не бог, и мне не нужно поклоняться. Встань.

- Я…я не могу, о Великий, я не достоин быть с Тобой наравне.

- Встань, Этлау из Эвиала, ибо я хочу говорить с тобой!

Инквизитор с трудом поднялся – ноги стали словно вата, и Этлау чуть было снова не упал, но Спаситель быстро шагнул к нему и положил руку на плечо, и слабость ушла.

«Длань Спасителя коснулась меня! Это…это… Приказывай же, о Великий, ибо теперь я Твой навеки!»

- Мне ведомы твои мысли, и мне приятна твоя верность, сын мой. У тебя конечно же тысячи вопросов, но у меня нет времени на ответы. Тебя ждет Дело.

- Я выполню все, что Ты скажешь, о Великий, или буду проклят Тобой навеки.

- Я рад, что ты полон решимости выполнить мою просьбу, ибо решимость и храбрость потребуются тебе для этого Дела. Скажи, помнишь ли ты свою смерть?

Он помнил…

…Последние силы иссякали. Этлау уже понял, что живым из Арвеста ему не выбраться – врагов слишком много, а стоящая за ними Сила слишком могуча. Последняя схватка совсем его измотала. Видит Спаситель, он держался до последнего, прикрывая покидавших гибнущий город жителей, но Святая магия – не боевая, и врага сегодня она не остановит.

Из-за угла полуразрушенного дома вынырнул новый отряд Империи Клешней. Не меньше двух сотен бойцов, а за спинами воинов в странных шипастых доспехах ясно угадывалась Сила. Темная Сила, Сила Разрушения, Сила СМЕРТИ. Вражеские маги наконец то решились сойти с заполонивших порт Арвеста галер и лично поучаствовать в бойне.

Этлау оглянулся – позади него, из стоящего примерно в сотне метров дальше по переулку Дома Скорби (так в Атвесте называли больницы для бедняков), с десяток молодых инквизиторов выводили толпу перепуганных больных: некоторые шли сами, другим приходилось помогать, а были и такие, кого приходилось тащить на носилках.

«Ну где же ты, некромант? Посмотри, как те, кого ты ненавидишь, выполняют свою работу. Думаю, после этого ты не стал бы думать об Инквизиции так плохо».

Конечно, клешняки их заметили. Отряд не бросился за убегающими, но инквизитор почувствовал, как вражеская Сила, будто отвратительный спрут, потянулась к беззащитным арвестцам десятками жадных, алчущих жизненной силы щупальцев. Над засыпанной мусором мостовой, словно и не замечая застывшего в нерешительности Этлау, взметнулись ввысь маленькие пыльные торнадо. Мгновенно вытянувшись метров на пять в высоту, магические смерчи, мечась из стороны в сторону будто толпа пьяных бродяг, с бешеной скоростью ринулись в сторону Дома Скорби. Судьба арвестцев предрешена, если он, Этлау, что-нибудь не сделает.

«А я так устал».

Эти смерчи не принадлежали к магии Воздуха, Стихийной магии, основы которой знали многие в Инквизиции, поэтому и обычные противозаклинания не подействовали бы. Нужно было что-то другое, и быстро.

Этлау закрыл глаза. Обостренный чарами взгляд инквизитора устремился на созданные вражеским колдовством торнадо, и решение возникло само собой. Неистово вращавшиеся воронки в магическом диапазоне выглядели куда отвратительней – грязно-серые, словно бы изорванные хоботы, были отвратительны, но еще хуже были исходившие от них эманации… голода. Это определение подходило как нельзя точно, и инквизитора даже замутило, а разглядев кое-что еще, святому отцу стало совсем уж плохо.

Проклятые смерчи были ничем иным, как насосами, этаким средством для выкачивания жизни, от которых в сторону вражеского отряда тянулись какие-то отростки, едва видимые даже магическим зрением. Вот оно что! Маги Клешней хотят не просто убить, они хотят высосать из несчастных всю их жизненную силу, как вампиры высасывают кровь. Нет, твари, использующие такую магию, не имеют права на существование! Он им не позволит!

Соединяющиеся с воронками отростки, кроме всего прочего, являлись магистралями, через которые чародеи противника вливали Силу в свое заклятье, так что перерезав их, Этлау уничтожил бы жуткие смерчи.

«Получайте!»

Прямо в середине мостовой, на голой каменной брусчатке, вспыхнул жемчужно-белый костер. Пламя, не тронув валявшийся тут и там мусор, растеклось в обе стороны, перегородив улицу между инквизитором и отрядом клешняков. Рванувшиеся вверх огненные протуберанцы оплели покачивающиеся в такт движениям смерчей пуповины, и Этлау скривился от пронзившей тело боли. Чувство было такое, будто он голыми руками схватил раскаленный до бела брусок стали, но святой отец знал, что и противостоящим ему чародеям тоже не сладко.

Сила боролась с Силой. Белое пламя яростно вгрызалось в плоть вражьего заклятья, рвало его на части, словно волчья стая раненого медведя. Сквозь пелену боли, гасившую разум, Этлау все-таки понял, что побеждает – основная мощь волшбы клешняков была вложена в смерчи, а не в пуповину. Почти теряя сознание, святой отец еще сильнее сдавил огненные пальцы заклинания, и враг не выдержал.

Время словно застыло. С момента противостояния не прошло и пяти секунд, но Этлау казалось, что прошло не меньше пяти часов. Воронки смерчей, не дойдя до убегающих арвестцев считанных метров, растаяли, словно были обычным явлением природы. Отростки повели себя агрессивней – разорванные заклятьем инквизитора пуповины, лопнув точно туго натянутые тетивы, с силой хлестнули по расположенным на улице домам. Удар магических хлыстов выбил из стен тучу обломков кирпича и дерева, брызнувших во все стороны. Этлау не успел пригнуться, и щепка размером с ладонь вонзилась ему в левый глаз.

- У-а-а-ррх, проклятье!! – яростно взвыл инквизитор.

Резко выдернув деревяшку, святой отец тяжело бухнулся на колени. Кровь из раны текла рекой, и если он сейчас же не остановит ее, то окончательно ослабеет, а это верная смерть. Пока что враги ошеломлены разрывом заклятья, но очень быстро придут в себя, и тогда ему конец. Нет, смерти он не боится, но что будет с теми, кого он защищал?

- Святой отец, вы в порядке? – Этлау поднял глаза, вернее оставшийся глаз, на говорившего – рядом с ним стоял один из молодых инквизиторов, помогавших выводить больных. На лице парня была неподдельная тревога.

- Я видел, как вы сражались с этими, - парень махнул рукой в сторону вражеского отряда, - а потом упали. Я было подумал, что они вас достали-таки, но… Спаситель Всеблагой, сколько кровищи-то! Давайте я перевяжу…

Этлау махнул рукой.

- Нет времени! Я уничтожил их заклятье, но не их самих! Сейчас здесь будет жарко, сын  мой, так что лучше помоги остальным. Я сам справлюсь.

- Простите, отче, но я вас не оставлю – один вы не сдюжите.

- Послушай мальчишка…- договорить он не успел. Воины Клешней двинулись прямо на них, а за спинами бойцов маги готовили новое убийственное заклятие. Теперь уже направленное против них.

- Ладно, парень, помоги встать!

- А как же ваш глаз, святой отец? – молодой инквизитор был нехилого сложения, и поставить Этлау но ноги ему не составило особого труда.

- Некогда им заниматься. Вот только кровь остановлю.

 Приложив левую ладонь к пустой глазнице, инквизитор с помощью нехитрого заклинания прижег рану. Кровь течь перестала, но боль осталась. А ведь он, если выживет, теперь навсегда останется калекой. Впрочем, не время и не место думать об этом – клешняки перешли на бег, а у него нет ничего, что можно им противопоставить.

Этлау чувствовал – вражье заклятье уже готово. Если он будет отбивать его, то его прикончат эти воины с косами, если будет защищаться от воинов – его достанет магия. Что же делать?

Похоже молодой инквизитор понял, о чем сейчас думал святой отец.

- Я задержу их, отче, а вы уж магиков ихних бейте! – парень, имени которого Этлау так и не узнал, бросился наперерез отряду, подхватив с земли какой-то длинный деревянный обломок, отдаленно похожий на дубину.

- Куда… - начал было инквизитор, но тут же осекся. Все правильно. Парень погибнет, но он силен, и, быть может, даст ему пару минут. Иначе…

Что-то со страшной силой ударило Этлау в грудь. Если бы не инстинктивно брошенное заклятье Отторжения, то инквизитору пришел бы конец, однако и оно, не выдержав напора, тут же лопнуло.

Удар отбросил Этлау метров на пять – дальнейший его полет прервала стена какого-то здания. Со всего размаха врезавшись в каменную преграду, инквизитор мешком свалился на землю. Грудь разрывалась на части, воздуха катастрофически не хватало, в легких, казалось, полыхал степной пожар. Так продолжалось секунд десять, прежде чем ему удалось проглотить глоток грязного и вонючего, но такого божественного воздуха.

Перед глазами все плыло, все тело полыхало в огне адской боли, но нужно было подниматься. Он не имеет права подвести мальчишку! Тот погибнет, если уже не погиб, но его смерть не должна быть напрасной!

С неимоверным трудом приподнявшись на локтях – внутри грудной клетки что-то противно хрустнуло – не иначе сломал несколько ребер, - Этлау, все еще ничего не видя, выставил перед собой магический щит. Как оказалось, вовремя – второй удар магов-клешняков спустя секунду разнес щит на куски, но все-таки потерял убийственную силу. Отдача от удара вновь уложила инквизитора на землю.

- Ну все, хватит уже! – сквозь кроваво-красную пелену, стоящую перед глазами, прохрипел Этлау. – Теперь моя очередь, выродки Тьмы!

…Боль, адская боль!!!

Неважно.

Это не просто несколько сломанных ребер – похоже треснула грудная клетка!!!

Неважно.

«Ты истратил все силы, ты уже ничего не можешь!»

«Посмотрим»…

Парень все-таки не подвел. Конечно, ни одному бойцу, каким бы силачом он ни был, не справиться с двумя сотнями опытных воинов, но ему удалось каким-то образом задержать отряд. Этлау видел не меньше двух десятков солдат в шипастых доспехах, окрасивших своей кровью мостовую Арвеста. Тела молодого инквизитора он не видел. Куда же оно делось?

…(Удар, отбив, удар, поворот. Ну что, нравится, гады?! Я еще и не так могу! Хрясь! – шипастый шлем не спасает воина от смерти. Ну как, может, повторим?! Нырок под косой, и концом дубины в незащищенное лицо. Вот так-то! И ты хочешь?! Полу…

Огненный плащ, обернувшийся вокруг молодого инквизитора, в одно мгновение превращает тело в кучку пепла. Однако, это мгновение, потребовавшееся чародеям Клешней, чтобы сжечь его, отвлекает их от Этлау, и тот находит в себе силы поставить щит. И кто знает, что бы случилось в будущем, если бы не это мгновение? Кто знает?)

Парень погиб, в этом не было сомнений.

- Спаситель Всеблагой, прими душу раба твоего, и даруй ему жизнь вечную на небесах. А мне дай силы, дабы стереть с лица Эвиала сих порождений Тьмы, оскверняющих эту землю своим присутствием! Именем Спасителя, заклинаю вас! Умрите!!!

Это был поток бьющих с небес молний. Огненные стрелы, раскалывая небо над Арвестом, с жутким грохотом ударили в мгновенно раскрывшийся над отрядом Клешней магический купол, но на сей раз победа была за инквизитором. Вложенная в заклятье мощь оказалась такой, что защита противника не выдержала и секунды - серый зонт покрылся сетью снежно-белых трещин, и со страшным, разрывающим уши громом, лопнул, раскидав воинов в красно-зеленых доспехах по всему кварталу.

Маги однако устояли. Этлау видел их – пять высоких фигур в непонятных балахонах того же цвета, что и доспехи воинов; один, схватившись за грудь, тяжело осел на землю; еще один, истекая кровью, водопадом хлынувшей из носа и ушей, без сил рухнул на мостовую. Остальные трое, хоть и болезненно кривились, все-таки представляли немалую угрозу.

Небесные копья, продолжая непрестанно хлестать с ясного неба, одного за другим уничтожали еще живых бойцов врага, но не так часто, как хотелось бы инквизитору. Маги не могли им помочь – им самим приходилось отбивать яростные удары молний, словно бы понимающих, кто их главный враг, и сыплющихся как из рога изобилия. Однако воины Клешней, надо отдать им должное, были не робкого десятка. Они понимали - заклятье вызвал этот маленький, в грязной оборванной одежде, священник, значит его нужно убить, и действие магии прекратится.

Этлау видел, как десятка два воинов, подхватив свои жуткого вида косы, со всех ног бросились к нему, петляя из стороны в сторону: молнии еще били по ним, но все реже и реже. Занятый атакой на вражеских магов, он был бессилен против обычной стали, но отвлекись он хоть на секунду, чтобы уничтожить косарей, и те трое чародеев не упустят своего шанса.

«Спаситель Всевидящий, помоги рабу твоему! Не дай погибнуть от рук нечестивцев!»

И Спаситель ответил.

Вокруг противостоящих ему магов Клешней, разбрызгивая крепкую каменную кладку, из под земли вырастали пять высоких спиралевидных колонн, свитых их темно-зеленых огненных нитей. Колонны эти, чуть помедлив, двинулись на отчаянно отбивающихся от молний чародеев. Тут бы им и конец: атаки с двух сторон они бы не выдержали, но Этлау пришлось отвлечься от небесной бомбардировки – клешняки были совсем рядом.

Первых троих пришлось просто отбросить – не было времени на что-то более смертоносное, зато уж остальным досталось как следует. Вновь прянув с небес, ливень молний в одно мгновение испепелил набегающих воинов, превратив плоть в кучки золы. Этлау повернулся в сторону троих магов, и это чуть было не стоило ему жизни – в считанных сантиметрах от головы свистнуло лезвие страшной косы. Трое отброшенных в первый момент клешняков, презрев опасность, вновь бросились на него.

Чудом увернувшись от смертоносных лезвий, инквизитор прыгнул назад и вытянул в сторону воинов правую руку – с растопыренных пальцев сорвались уменьшенные копии молний, еще недавно хлеставших с небес. Сияющие зигзаги пробили широкие груди в крепких  шипастых доспехах навылет, и трое бойцов рухнули как подкошенные.

Потерев ноющую грудь, Этлау взглянул на кипящую в сотне метров от него схватку. Чародеи Клешней оказались сильными противниками, если даже Силы Спасителя так долго не могли справиться с ними. Разглядеть подробности боя было невозможно – все скрывали облака пыли и клубы темного пламени, среди которых метались зеленые спиралевидные столбы, однако святой отец чувствовал, что Силы Спасителя проигрывают.

«…Разрубишь одну – преступник. Десять – смертник. Все – Бог!»

Слова возникли из ниоткуда. Этлау резко обернулся – в груди вулканом взорвалась боль, - но за спиной никого не было.

- Кто это?…

Внезапно он вспомнил, кому принадлежали эти слова. Эвенгар Салладорский, основатель Школы Тьмы, трактат «О сущности инобытия». Второе по значимости, после Западной Тьмы, зло Эвиала. Но почему он слышит эти богомерзкие слова? Неужели за клешняками стоит Салладорец?

Этлау забыл о кипящей рядом сражении.

- Салладорец! Это твоих рук дело? – надсаживаясь заорал инквизитор. – Это ты, проклятье на твою голову, прислал сюда этих…этих…порождений Тьмы? Отвечай, отродье Мрака!! Отвеча-а-а-ай!!!!

В ответ над ним раскрывалось небо.

Десятки аспидно-черных воронок, жутких провалов в Вечную Ночь, возникли в высоком, пронзительно синем небе. Набухая и разрастаясь, пожирая облака и сам свет, воронки полностью накрыли собой застывший в ужасе Арвест, а затем из кошмарных дыр, безжалостно вспоров голубизну аэра, вниз ринулись бешено вращающиеся черные воронки смерчей, наполняя воздух низким, неимоверно злобным ревом.

Арвест был обречен. Этлау не знал силы, способной справиться с подобной магией.

«Некромант! – вспыхнуло в мозгу. – Это его рук дело! Ну конечно, кто же еще способен пробудить Силу Салладорца, как не адепт Тьмы!»

В тот момент Этлау не думал, зачем такое могло понадобиться Фессу. Он был просто не в состоянии думать о чем-либо, кроме наполняющих его ужаса и ненависти.

Пронзительный визг, раздавшийся неподалеку, вывел инквизитора из ступора. Бой, не прекратившийся даже после появления жутких воронок и смерчей, подходил к концу. Сила Спасителя проигрывала – осталась только одна колонна из пяти вступивших в бой, и она проигрывала. Последний оставшийся в живых маг Клешней, размахивая чем-то вроде сотканного из пепла бичом, немилосердно осыпал колонну ударами. На глазах Этлау стройное движение зеленых спиралей как-то нарушилось, потеряло синхронность, а сам столб начал заваливаться на бок. Вражеский чародей, почувствовав победу, еще больше убыстрил движения, и колонна начала затухать. Нити гасли, приобретая бледно-зеленый оттенок, вращаясь все медленней и медленней, и, в конце концов не выдержав, рассыпались на отдельные полосы, бесследно исчезнувшие спустя мгновение.

Вражеский маг посмотрел на Этлау, и губы его скривились в жутком оскале.

- Твоя магия ничто, по сравнению с Силой Тьмы, монах! – хрипло прокричал чародей. – Я уничтожил твою силу, а теперь уничтожу тебя!

- Может магия моя и не сильна, но Вера в Спасителя поможет мне одолеть тебя, отродье Тьмы!

С этими словами Этлау поднял к чернеющему небу руки, и, вознеся молитву Спасителю, резким движением протянул их в сторону противника. С рук инквизитора сорвались две слепящие ветвистые молнии, прянув в соткавшийся из пепла щит, созданный клешняком…

Этлау еще успел увидеть раздирающие город черные хоботы торнадо, когда отразившиеся от щита мага Клешней молнии пронзили его тело насквозь…

…Этлау схватился за грудь, но дыр, пробитых в его груди молниями, не было. Инквизитор поднял взгляд на стоящего перед ним Спасителя. Тот слегка улыбнулся.

- Я излечил твои раны, ибо они помешают тебе, когда ты вернешься в Эвиал, но оставил рану на твоем лице, чтобы ты никогда не забывал случившееся в Арвесте.

- Спаситель…- севшим голосом проговорил Этлау. – Что стало с моим городом?

- Твой город погиб, и не некромант, которого ты так ненавидишь, тому виной. Но он может обрести еще более ужасную силу, чем та, что разрушила Арвест, и поэтому я посылаю тебя обратно, дабы ты положил конец его Темному Пути, пока еще не поздно. Он не должен стать вторым Салладорцем.

- Я сделаю это, но без гнева и ненависти к отступнику, о Великий, а со скорбью к выбравшему неверный путь.

- Так и надо, сын мой! – Спаситель вновь улыбнулся. – Даже худшие из смертных имеют право на прощение, и наш долг, давать им его.

Этлау лишь смиренно склонил голову.

- Я понимаю, с чем тебе придется столкнуться при встрече с некромантом. Тьма сильна и она не позволит лишить себя ее лучшего оружия. Поэтому крепись, сын мой, ибо тебе предстоит нелегкая схватка.

-         Я справлюсь, о Великий, ведь на мне твое благословение!

Спаситель улыбнулся в третий раз.

- Не сомневаюсь, но все же тебе понадобится кое-что еще, кроме лишь веры в Меня. Возьми этот амулет.

В руке Спасителя лежал небольшой косой крест. Амулет был деревянным и на вид совершенно обыкновенным, лишь в глубине полированного креста мерцали отблески какого-то сияния.

- Он лишит твоего врага способности к колдовству, и поможет тебе одолеть его. А теперь иди, сын мой, и пусть Мое благословение и твоя Вера помогут тебе. Возвраща-ай-й-с-с-я-я-а-а…

…Круговорот огней, безумная пляска звезд и миров, и наконец тьма…

Этлау открыл свой единственный глаз. Над ним была тьма и звезды, но все это было до боли знакомо. Он вернулся в Эвиал. Домой.

Инквизитор поднял руку к груди. Да, он здесь, Дар Спасителя, амулет, способный гасить магию. Значит все это ему не приснилось? Нет, все так и было: сражение с клешняками, разрывающие город на части смерчи, его смерть и наконец встреча со Спасителем. Он умер и родился заново. Родился, чтобы спасти этот мир от Зла. Что ж, он его спасет, даже пожертвовав всем. Он его Спасет.

Междумирье. Недалеко от Эвиала.

…Человек с незапоминающейся внешностью и лицом стоял на краю обрывающейся в нескольких метрах от него тропой. Хотя тропой это назвать было трудно – просто место в Междумирье, которое куда-то ведет. Это вело в никуда, но так подумал бы кто угодно, кроме него. За краем этой «тропы» был мир, пусть и не совсем обычный. Закрытый мир. Мир, где были спрятаны Мечи.

- Мы возвращаемся. – За спиной человека раздался голос, но тот даже не шевельнулся. – Слишком много глаз приковано к этому месту. Мы и так наделали много шума с этим Спасителем. Незачем привлекать к себе лишнее внимание.

- Это было необходимо. Теперь наши шансы получить Мечи многократно возросли.

- Я так не думаю, но Хозяин согласился с твоим планом, и не мне оспаривать его решения. Остается лишь ждать.

- Что мы и будем делать.

- Не ошибись. Хозяин не прощает ошибок.

- Я не нуждаюсь в твоих напоминаниях. Можете возвращаться, я прослежу за выполнением плана.

- Что ж, как говорят Смертные и Бессмертные, удачи.

Говоривший удалился.

Павший, он же Предводитель Дальних, внезапно почувствовал страх. Бред, сказал бы любой из его народа, Дальние не испытывают страха. Им вообще чуждо проявление каких-либо чувств, но тем не менее ему было страшно. Если все пойдет не так, как он задумал… Но об этом лучше не думать.

Это был его план, и план хороший. Клара Хюммель и ее люди не осмелились нарушить заключенный с Павшим договор, и уже приступили к поискам Мечей. Смешно, но для этой Клары слово значит больше, чем даже жизнь. Из-за этого она даже поссорилась с Игнациусом. А старик тоже хорош – принял его за одного из этих неудачников, Молодых Богов. Можно было бы посмеяться, если бы он это умел.

Что ж, все шло как надо, но лишняя предосторожность не помешает. Он внимательно следил за Кларой, и в общем-то не сомневался в ее успехе, однако представившаяся возможность была слишком соблазнительной. Проклятый некромант хорошо спрятал Мечи, и найти их будет куда как непросто. Даже сам Лаэда не знает где они, а если Мечи не проявят себя, Клара может и опоздать. Не она одна охотится за ними.

Нужно было как-то подтолкнуть некроманта к тому, чтобы он воспользовался Мечами, или хотя бы их Силой, а учитывая полную потерю памяти, рассчитывать на это не приходилось. Должно было случиться нечто неординарное, чтобы спали оковы с его разума, и безумный инквизитор идеально подходил на эту роль. Фанатичный преследователь, не дающий некроманту ни дня покоя, постоянно преследующий его и ставящий в условия, когда обычная некромантия оказывается бессильна – что может быть лучше. Если Лаэда не сможет для спасения своей или чьей-нибудь еще жизни воспользоваться собственными силами, ему поневоле придется занять силу у Мечей, и этого будет достаточно. Он, Павший, поймет где они, а потом предупредит Клару.

Идеальный план. Он послал весть Хозяину, и тот одобрил его задумку. Единственной трудностью было заставить инквизитора играть отведенную ему роль и вручить ему Поглотитель Магии, но тут как нельзя кстати помогла его вера в Спасителя.

Павший знал о Спасителе, но никогда не относился к нему серьезно. Что может сделать этот бродяга? Спасти мир, разрушив его? Глупо! Павший уже не раз намекал Хозяину, что пора покончить с этим ничтожеством, но тот постоянно отказывал своему слуге, никогда не объясняя почему.

Теперь Павший был рад, что так и не уничтожил этого Спасителя. Битва в Арвесте и сопровождающие ее события послужили идеальным фоном для «смерти Этлау и вознесения его к Спасителю». Правда возникли кое-какие трудности – он и его помощники как раз готовили декорации для представления, когда инквизитор чуть было не погиб по-настоящему. Пришлось послать ему на помощь Колонны Мощи, а это было ой как не просто, учитывая закрытость Эвиала. Не удивительно, что с ними так легко справились – основная сила была затраченная на их перемещение, так что на сами Колонны осталось не так уж много. Но затраты себя оправдали. Инквизитор «умер» когда надо, и исполнявший роль Спасителя Павший провел идеальную комбинацию: внушил святому отцу необходимое рвение и передал ему амулет, после чего вернул того обратно.

Теперь оставалось лишь ждать. Механизм запущен и пути назад нет. Если он ошибся, и план не сработает, ему остается только молиться: Тьме, Свету, Новым Богам или Старым, да хотя бы тому же Спасителю, потому что ничто не спасет его от гнева Хозяина.

Но если план сработает, и Мечи окажутся в его руках…Тогда Дальние Силы наконец-то смогут сделать то, что они пытаются сделать с Начала Времен. О, тогда-то они и смогут…тогда-то и смогут…тогда-а-а-а-а-а-х-х-х----…

Просим поставить оценку этой работе:

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.