Работа: Нисхождение Спасителя

            Арвест медленно и мучительно горел. Чадный дым поднимался всё выше и выше; казалось даже туча, прикрывавшая своей аурой и магией высадившиеся полки империи Клешней, сморщилась, а гротескное лицо её невнятно исказилось.

            Что, однако, никак не отразилось на боевом умении воинов в зелёно-алых шипованных доспехах. Их чудовищные косы парили словно невесомые тростинки, расчленяя и снося конечности.

            Вот алебардисты Лесных Кантонов попытались преградить путь хлынувшей в центр города толпе имперцев. Завязалась кровавая сеча – строй наёмников тут же распался, каждый остался один на один. Тут уж приходилось уповать не только на длину алебарды – смертоносные косы были явно не короче, но и на выучку и мастерство, полученные за годы службы.

            И всё-таки умения не хватало. Воины в зелёно-алых доспехах, сначала по шажку, но всё же стали оттеснять наёмников вглубь города. Древки алебард ломались - отточенные лезвия кос в руках воителей, каким-то непостижимым образом, умудрялись найти прорехи в обороне. Кому везло меньше, тот просто терял руки. Или голову. Пощады не было, и это, как ни крути, понимали все и каждый.

            Шаг за шагом пехота Лесных Кантонов сдавала позиции, но яростный бой не утихал, наоборот, лишь распаляясь с каждой минутой. Павший товарищ – это был лучший аргумент; ярость выплёскивалась тяжёлыми эманациями, повисая в воздухе невидимой дымкой. С каким-то мрачным остервенением бросались наёмники на клешняков, постепенно переходя в состояние берсеркеров, присущее в основном оркам с Вольчих островов. Для них время словно замедлилось, приобретая тяжеловесность и тягучесть киселя.

            Один из воинов Клешней приоткрылся – слишком большой замах  – и наёмник вклинился, не обращая внимания на ускоряющую бег косу. От души рубанув алебардой, сам тут же сложился чуть ли не вдвое – хищное орудие клешняка замедлило свой бег, войдя только наполовину в упругое, но податливое человеческое тело.

            Оба упали практически одновременно, обагрив кровью всё вокруг. Брусчатка, стены, одежда и лица сражающихся – всё было в ярко-алой жидкости. Но, казалось, никому не было до этого дела.

Оружие словно стало призрачным - до того быстро и стремительно оно порхало в руках воинов. То и дело высекались искры; от взмахов стонал и хрипел воздух. За каждым молниеносным выпадом косы или алебарды пролегал ярко-алый росчерк – сегодня была собрана воистину великая жатва.

...В это время простой люд спешно пытался покинуть гибнущий город. Ни о каких сборах не было и речи – выжить бы, да и только. Семьи покидали дома, спешно хватая на руки детей. Однако и тут судьба была благосклонна далеко не к каждому: кому-то на голову просто, и от этого не менее болезненно, обвалилась горящая кровля, кого-то просто порезали воины в шипастых доспехах, а кто-то не успел выбраться из горящего дома и сгорел заживо.

Но всё же те, кто умудрился как-то вырваться из горящего очага, устремились прочь из города. Прикрывать их взялись, как ни странно, воины Святой Инквизиции...

...Послушники, во главе с преподобным отцом-экзекутором первого ранга Этлау, быстро и споро двигались навстречу толпе, по следам которой уже начали подтягиваться воины империи Клешней.

Ещё чуть-чуть и будет поздно, решил Этлау.

-  Аврелий!

-  Да, ваше преподобие? - выпрямился послушник.

-  Вы остаетесь здесь, помогаете уходить женщинам и детям, - резко бросил он. – Меня не ждите. Понятно?

-  Но, отче...

-  Или ты сомневаешься в словах старшего по сану? – прищурился Этлау.

-  Нет-нет, - быстро пролепетал Аврелий.

Толпа осталась позади.

Этлау мрачно шагал вперёд – времени было мало, очень мало. Если он не задержит этих язычников, то погибнут чада Святой Церкви. Пускай даже половина из них отъявленные грешники, всё равно найдутся и невинные. Сначала спасём, а уж грешных-то потом, стараниями нашей Матери Святой Инквизиции, легко отсеем; поставим на колени – пускай покаются в своих грехах. Не захотят – что ж, их дело. Спаситель милостив, но Святая Инквизиция должна выкорчёвывать эти сорняки с корнями. Через всё это мы проходили не раз и не два. И пройдём ещё столько же, пока, с поддержкой Спасителя, не очистим сию грешную землю от налёта ереси, язычества и греховности.

Ага, вот и эти неверные. Эк как раскрашены, словно какие-то клоуны. Остановились. Значит боитесь, твари дрожащие. Видать не ожидали увидеть вместо войска всего лишь примерного ученика Спасителя?..

...Имперцы остановились. Нет, они не были из робкого десятка, все они были профессионалами и хорошо знали своё дело. Только вот почему-то вышедший против них единственный человек в серой рясе внушал какой-то животный страх. Страх, когда начинаются трястись поджилки, когда ноги отказывают в ходьбе, а горло пересыхает и язык не может вымолвить ни слова.

Маг, пронеслось по рядам.

Лучники с задних рядов тут же поставили громадные, во весь рост человека, луки на землю. Натянулись тетивы и с лёгким свистом сорвались первые стрелы.

Они пошли хорошо, кучно; чётко нацеленные, они должны были просто растерзать несчастного человечишку.

Однако ни одна из них не достигла цели. Половина просто сгорела в воздухе. Вместе со стальными наконечниками. Часть отрикошетила от невидимого щита – словно бы инквизитора накрыла небольшая полусфера. Остальные разлетелись по совершенно странным траекториям.

Воин в серой рясе медленно поднял руки.

Отклонив такое количество стрел, он даже не поморщился. Имперцы  застыли – пошла команда ожидать подкрепления в виде магов. Сталь против стали, магия супротив магии...

...Наёмники Лесных Кантонов медленно отступали. Отступали, теряя товарищей, теряя остатки мужества и доблести. Боевой угар давно прошёл, остались лишь жалкие потуги выжить и скрыться.

Враг был почти неубиваем, практически неуязвим. И наёмники, как никогда, сейчас это понимали. Деньги - деньгами, а жизнь всё-таки дороже. К тому же хвалёной поддержки магов Арвеста они почему-то совершенно не заметили. Нет, само собой маги потопили часть галер, но всё же большая половина клешняков умудрилась высадиться. И тут-то маги словно язык проглотили – ни слуху, ни духу.

 Единственной надеждой города были, пожалуй, войска Святой Инквизиции, которые забаррикадировались в нескольких зданиях, а оттуда стрелами и магией Спасителя отбивались от воинов в шипованных доспехах.

Впрочем, какое нам до них дело, думали наёмники, мы свою часть выполнили – пускай не остановили, но частично задержали. Горожане, если они не полные идиоты, уже должны были сообразить в чём дело, и давно взять ноги в руки.

Кто же знал, что в империи Клешней такие отличные воины?

Видя, что дело становится совсем уж плохо, наёмники стали сбиваться в небольшие группы. Потом, выстраиваясь клином, пытались пробиться сквозь отряды клешняков; теряли своих людей, но всё же вырывались из окружения и потом, бочком-бочком, уходили на параллельные улицы, где ещё не было нападающих. К черту бой!

Город постепенно лишался своих основных защитников...

...Фесс окинул магическим взором Арвест.

Мда, плохо дело. Город был затянут серой, беспроглядной дымкой и явно доживал свои последние дни – половина его уже, быстро и успешно, превратилась в один большой факел. Горел порт, горели дома и лотки, горело вообще все, что могло гореть. Вплоть до камня.

Вот Фесс увидел небольшую группу отчаянно отбивающихся наёмников Лесных Кантонов. Каким-то чудом те умудрились разбить строй клешняков и просочиться в узкую боковую улочку, на счастье, оказавшейся пустой. Неясыть даже и не ожидал, что люди, обвешанные тяжёлыми кирасами, с алебардами наперевес, могут так быстро бегать.

А вот и площадь Правосудия. Ого, с изумлением заметил Фесс, да здесь держат оборону воины самой Святой Инквизиции. Причём хорошо держат – засели в своём зданьице и поливают всё и вся стрелами. Может и отобьют-таки свой Арвест.

Доля секунды и вот взгляд некроманта остановился на другой улочке. Его брови медленно поползли вверх – отцы-экзекуторы вместе с послушниками помогали уходить горстке людей. Ничего себе. Эдак Инквизиция, глядишь, и ему руку помощи протянет. Где же это видано, чтобы наши доблестные отцы-расчленители помогали бедным горожанам?

И кстати, интересно, куда подевался наш отец-экзекутор первого ранга преподобный Этлау?

Тут же, словно по наитию, его взгляд зацепился за серую точку. Послушно проступили контуры улицы – заклинание работало очень даже неплохо – и серая точка превратилась в искомого отца-экзекутора.

Этлау мгновенно почувствовал чужое присутствие, повернулся и впился в Фесса острым, пронзительным взглядом.

- Пришёл посмотреть на мой конец, некромант? Ну как, много набрал Силы? Для тебя сёгодня ведь раздолье... – отрывисто бросил он. – Что, не верил, будто инквизиторы могут спасать безоружных и помогать беспомощным? Придумал себе врага, решил, что среди отцов-экзекуторов только отъявленные негодяи, кровожадные убийцы...

...и палачи, считающие, что день прожит даром, если никто не отправлен на костёр? – едко докончил Этлау.

- Я пришёл не для того, чтобы смеяться над тобой, инкивизитор, - сказал Фесс.

- Зачем же тогда? – скривился инквизитор.

- Чтобы помочь, - внезапно вырвалось у Фесса.

- Помо-очь... – протянул Этлау. – ну что ж, помоги. Ты сейчас... Ага, на углу Справделивых Судей и Шерстяного Вала. Сворачивая по Валу, идите к порту – отсюда бежит народ, а у меня уже не осталось людей послать им прикрытие. Эти, с Клешней, посекут всех своими косами, точно траву...

- А, так, значит, нападающие – из Империи Клешней?

- А ты что, не знал?.. Впрочем, неважно. Действуй, некромант. Спасай людей. Быть может Святая Инквизиция ещё сможет простить одного недалёкого некрома...

Не успел Этлау докончить фразу, как толпа зелёно-алых внезапно всколыхнулась, словно пропуская кого-то вперёд, и в последний момент отец-инквизитор успел-таки почувствовать направленное на него заклятие.

Что ж, мрачно усмехнулся Этлау, со мной Спаситель, а вот кто с вами, проверим? Поднятые руки внезапно опустились; правая откуда-то выудила перечёркнутую стрелу.

Разъярёнными потоками хлынули две совершенно противоположные силы. Из перечёркнутой стрелы Этлау словно вырос гигантский белесый клинок; проступила гарда, приходящаяся аккурат на навершие наконечника стрелы, и раскрылась в стороны, словно лепестки у просыпающегося поутру цветка. Призрачное оружие замерцало приглушённым ореолом.

А навстречу клинку Спасителя уже летела, с треском вспарывая воздух, чёрная многохвостая плётка. Сотканная из всех оттенков чёрного, она, казалось, поглощала свет, притягивая его к себе словно магнитом и с почти слышимым звуком всасывая в свою утробу.

Раздался резкий и неприятный вибрирующий звон – плеть оплела лезвие и начала стелиться по клинку, пытаясь добраться до гарды. Коротко мигнуло -  как в грозу - да так, что и Этлау, и имперцам день показался ночью. А потом плётка как-то неестественно взвизгнула и отпустила клинок.

Но оружие древних богов не собиралось сдаваться какому-то там Спасителю. Этлау скорее почувствовал, чем увидел, как Туча отдаёт свою мощь Тёмному орудию, как словно бы возник тонкий лучик, соединяющий выписывающую кренделя плётку и гигантское облако.

И снова скрестились невиданные орудия. Всё вокруг потонуло в мраке. Исчезли клешняки, исчез Этлау. Две силы сражались сейчас в Арвесте. Старая и новая. И бой этот был сейчас важнее всех, ибо победитель забирал всё, а проигравший мог смело удаляться на Дно Миров.

Горел ярким звёздным светом клинок Спасителя, а вокруг него плавно обвивалась такая обманчиво-изящная плётка. Вот она постепенно начинает спускаться к гарде, медленными, какими-то по-кошачьи мягкими движениями – так опытный боец скользит вокруг своего врага, стараясь притупить его внимание. Уже подползают её щупальца к рукоятке, накручивают одно кольцо над гардой, второе, третье...- словно борец, который захватил своего соперника и медленно, но верно его душит  -  как вдруг клинок словно просыпается. Лепестки гарды внезапно захлопываются, прищемляя свитые плёткой кольца. Раздаётся жуткий вой, переходящий в яростный, полный ненависти вскрик. Судорожно дёргаются щупальца пытаясь освободиться, но нет, тяжела хватка Спасителя. И вдруг всё кончается...

Медленно и тяжело падает Этлау. По его ноге ещё струятся, обтекают маленькие волокна, бывшие когда-то одним небольшим пучком молнии. Вот они доходят до земли и, последний раз сверкнув, растворяются в ней.

А Этлау медленно оседает на землю. Боль от попадания этой маленькой молнии медленно исчезает вместе с теплом жизни. Последние взгляды. На толпу, на небо, потом на брусчатку. И последняя мысль, звучащая совершенно по-детски – это нечестно, нельзя вмешиваться в поединок богов, нельзя прерывать его...

Последний взгляд. Такая чёткая каменная брусчатка Арвеста. Видна каждая царапинка, каждая щербинка. Хочется погладить этот, нагретый солнцем, камень. Попросить его рассказать про легенды Арвеста – он ведь такой же древний, как и сам город. Хочется сделать ещё много чего...

Отец-экзекутор первого ранга преподобный Этлау перестал существовать...

...Арвест встретил свой судный день и свою судьбу, когда некоей Атликой было применено заклятие великого Салладорца. Город и все, кто оставался в нём, слились со Тьмой; на его месте осталась лишь гигантская чёрная воронка.

...А потом, по прошествии совсем небольшого, по людским меркам, времени, на тракте можно было увидеть двигавшегося со стороны выжженного Арвеста человека в серой рясе. Его лёвая рука покоилась на перевязи, лоб был иссечён, а в глаза лучше было просто не заглядывать, ибо в них то проскакивала мудрость поколений, то они начинали светиться каким-то нездоровым фанатичным блеском.

Если бы здесь были студиозы из Ордоса, с их нездоровой любовью ко всяким заумным терминам, то только лишь при одном взгляде на мощь и природу силы этого существа они бы вынесли вердикт – “перманентная локальная аватара Спасителя“.

...Фесс снова встретил отца Этлау. В местечке под названием Кривой Ручей, где отец-экзекутор впервые показал свою истинную силу. Силу, по сравнению с которой совместная мощь ректора Академии Ордоса Анэто и хозяйки Волшебного Двора Меганы оказалась бы просто смехотворной.

Просим поставить оценку этой работе:

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.