|
Именем Святой Инквизиции!.. — в
похожее на замок здание арвестских
отцов-экзекуторов ворвался
запыхавшийся человек в серой рясе, с
известным повсюду алым
инквизиторским гербом на груди. —
Именем Святой Инквизиции!
Пропустите меня к преподобному отцу
Этлау — срочное донесение!..
Двое угрюмых стражников в серых
кирасах, солдат Лесных Кантонов,
увидев священный герб, без единого
слова раздвинули алебарды и
освободили новоприбывшему проход
внутрь.
Промчавшись по лестницам и
бесчисленным коридорам, инквизитор
добрался до верхнего этажа здания и,
остановившись перед одной из комнат,
мелко и быстро постучал в красивую
резную дверь.
— Я занят — кто бы то ни был! —
раздался изнутри недовольный ответ;
произнёсшим, очевидно, являлся сам
отец Этлау.
— Срочное донесение с места
засады! — быстро заговорил человек
в рясе, а потом уже тише добавил: —
Святой отец, это о некроманте…
В комнате послышались поспешные
шаги, и дверь неожиданно
распахнулась.
— О некроманте?! — прямо с
порога бросил Этлау. Он выглядел
достаточно взмыленным. — Говорите!
—Некромант… — замялся
посыльный, — некроманту… удалось
сбежать. Наши воины не смогли
противостоять его богомерзкой
волшбе. Он ушёл, однако оставил у нас
в руках своих раненых сообщников…
— Вы не отследили, куда
именно он направился? — отец-экзекутор
потемнел в лице.
— К сожалению, нет, святой отец.
Как и та девчонка, с проклятым
трактатом Салладорца…
—Плевать на девчонку… —
оборвал посыльного Этлау, — главное
— отловить некроманта. Что ж,
господин мой хороший чародей
Неясыть, ты не оставил мне выбора…
— Что, простите? — переспросил
его собеседник.
— Ничего, ничего особенного, —
пробормотал экзекутор, задумчиво
потирая подбородок. — Можете идти,
брат. Только передайте остальным
чадам Святой нашей Матери-Церкви,
что завтра с восходом солнца
состоится казнь богоотступников —
сообщников Тёмного. Идите. И да
прибудет с вами Сила Спасителя, да
святится Имя Его, — благоговейно
закончил Этлау и перекрестился. Его
примеру последовал и посыльный.
*
* *
— Думаешь, милор-рд мэтр вытащит
нас отсюда, а, Суги?
— Прекрати называть меня Суги,
орясина!!
— Ладно, ладно, не кипятись,
гноме. Лучше думай, как нам эти
решётки повыломать.
— Зубами мы что ль их перегрызём?!
Чего напраслину-то пороть!..
Мерно капала вода: «Кап. Кап. Кап.
Кап». Где-то под землёй, там, куда
заточили друзей Фесса — Прадда и
Сугутора, в такт непрерывно
падающим каплям внезапно стали
слышаться шаги. Так же непрерывно и
неотвязно, как и удары капель о
камни.
Кап… кап… кап… кап…
— Кажется, кто-то идёт… —
затаившись, прошептал гном.
Он был прав. По одной из винтовых
лестниц, ведущих в темницу, с
факелом в руке спускался сам
преподобный Этлау в сопровождении
двух воинов-инквизиторов в серых
рясах.
— Так-так, — заинтересованно
протянул он. — Орк и гном. Шестёрки
некроманта.
Прадд яростным рывком бросился
к решётке и что было сил вцепился в
толстые прутья. Этлау лишь
отрицающее поцокал языком.
— Э-э, нет. Этого у тебя не выйдет.
Эй, гноме! У твоего друга такие
мощные мускулы, что он надеется
разогнуть двухдюймовые железные
прутья? Или просто у него мозгов не
больше, чем у этого булыжника?
Гном молчал.
— О, вижу, ты много более
здравомыслящий, чем этот орк. Вот с
тобой-то мы и потолкуем.
— О чём мне с тобой толковать, отче?
— с явной издёвкой пробурчал
Сугутор.
— Могу предложить тебе сделку,
если, конечно, тёмное безумие твоего
хозяина окончательно не затмило
твой разум. Вы, конечно, знаете, что вас ожидает завтра на рассвете?
— Уж наверное, не бифштекс с
яичницей и апельсиновый сок! —
снова съязвил гном.
— Ты на удивление догадлив,
гноме, разрази тебя Тьма, —
раздражённо произнёс Этлау. —
Должен признать, мне не доставит
удовольствия ваша смерть на плахе…
— Неужели?!
— Прекрати! Я пришёл не шутки
шутить!
— Что ж, тогда не кружи вокруг да
около.
— Хорошо. Где некромант? Где
отродье Тьмы?
Сугутор аж поперхнулся.
— Откуда мне знать?! Да если бы я
и знал, с чего мне говорить это тебе, отцу-изуверу?!
На этот раз Этлау сдержался.
— В том и дело. Не блефуй, гноме,
я прекрасно понимаю, что у вас с
дорогим сударем Неясытью есть где-то
здесь гнёздышко. Скажи, куда он
пошёл… — инквизитор сделал паузу,
— и вы выйдете отсюда живыми и
невредимыми. Более того, Святая
Инквизиция выдаст вам индульгенции,
что очистит ваши помыслы от
застлавшей их Тьмы…
— Что ты знаешь о Тьме! —
презрительно буркнул Сугутор.
— Уж поверь, знаю, — инквизитор
как-то нехорошо заёрзал на
подставленном ему стуле. — Так вот.
Кроме индульгенций я ручаюсь в
вашей неприкосновенности перед
судом Академии. Не говоря уже о
значительном барыше, который вы
себе наживёте. Ну что? По рукам?..
— Скажи ему, Прадд, — небрежно
отвернулся гном.
— Дубьём тебе по рукам, bgurfaa!!
— грубо рявкнул орк, присовокупив
одно из самых чёрных ругательств,
известных на его Волчьих Островах.
Этлау вскочил со стула и
несколько мгновений стоял,
ошарашено глядя на двух «богоотступников»,
а потом повернулся и уже походя,
через плечо, бросил:
— Что ж, тогда завтра на
рассвете вы узнаете, какой я «отец-изувер».
*
* *
Солнце медленно, точно
предчувствуя беду, поднималось где-то
в восточных пределах Эвиала. В
славном граде Арвесте к Площади
Правосудия уже начал стекаться
народ — поглазеть на казнь. Был
здесь и отец Этлау, который стоял на
каком-то возвышении и благословлял
всех чад Святой Матери-Церкви
словами:
— Да прибудет с вами Спаситель,
дабы изгнать Тьму, — или: — Очисти
сердце, сыне, не позволяй Тьме
овладеть им!..
Однако, разумеется, не это было
его главной задачей здесь.
Некромант Неясыть. Вот кого
должен был «благословить» Этлау уже
заготовленным заклятием, буде тому
придёт в голову сунуться сюда и
попытаться вытащить с плахи своих
верных псов посредством
богомерзкой магии. А он сунется —
инквизитор это знал почти наверняка.
…Так дело подошло к полудню;
народ нетерпеливо ждал зрелищ,
этого народа на Площади скопилась
пропасть; казнь затягивалась; Этлау
во все глаза оглядывал толпу —
некромант должен был быть где-то
поблизости. Однако некроманта видно
не было. Причём следов его Тёмной
магической сущности экзекутор
также совсем не ощущал. А вот ощущал
он другое.
Это было странное, местами
страшное не то чувство, не то
предчувствие. Такое может
испытывать лишь больной на смертном
ложе, подсознанием понимая, что это
— его последний закат.
Что-то невыносимо-давящее
поднималось в Этлау, невольно
заставляя его вспоминать
собственное прошлое.
«Снова ты?!
Это снова ты?! Оставь меня! Я уже
давно, давно не…»
Тем временем кто-то из заправил
дал, наконец, сигнал к началу казни.
— Подсудимые Прадд и Сугутор! —
прогремел тут же герольд. Толпа
разом притихла. — Обвиняются… — и
пошло перечисление содеянного и
несодеянного несчастными друзьями
Фесса — инквизиторы постарались,
чтобы ругательство орка не осталось
безнаказанным.
…Чувство непонятного ужаса
охватывало Этлау всё сильнее и
сильнее, точно вот-вот посреди
ясного неба должен был грянуть гром
— предтеча такой грозы, что не
спастись бы никому…
Гром не грянул. А вот странная
мглисто-жемчужная туча в небе
появилась.
«Оставь
меня, заклинаю кровью Спасителя!!
Тебе не овладеть этим местом! Я буду
стоять до последнего!..»
— Ах, это ты, — послышался
внезапно вкрадчивый и спокойный
голос, от которого инквизитору
почему-то вдруг очень захотелось
убежать подальше отсюда, позабыв
про всех некромантов вместе взятых.
— О да, я помню
тебя. Ты был…
«Молчи! Молчи, отродье… не знаю,
чьё ты там отродье, но оставь моё
сознание — о, Спаситель, избавь мои
мысли от НЕЁ! Я буду сопротивляться,
даже если ты обрушишь на меня столб
твоего нечистого пламени…»
Туча росла. Люди на площади
испуганно перешёплывались. И, когда
вдруг где-то в бухтах прогремел
первый взрыв корабельного ядра,
Этлау понял, что пора забыть о
некроманте и о его сподручных —
настало время спасать этих
несчастных: ведь, в конце концов,
именно для спасения и существуют
великосвященнослужители-экзекуторы!
Поэтому он не предпринял ничего,
когда Неясыть, воспользовавшись
заминкой в рядах врагов, вскочил на
помост и молниеносным движением
меча освободил приговорённых. Как
ни странно, сейчас инквизитор
надеялся на помощь некроманта,
адепта Тьмы, потому что чувствовал:
то, что надвигалось вместе с тучей,
обладало злой, разрушительной и
поистине чудовищной
мощью.
Но его надежды не оправдались.
После того как он увидел орка,
бросившегося кромсать всех направо
и налево, всколыхнувшееся в нём
чувство дружелюбия растворилось.
Этлау убедился, что некромант
остался тем же эгоистичным
богомерзким малефиком, который
бросит на произвол судьбы целый
город, лишь чтобы спасти свою шкуру.
И его, Этлау, задачей было не дать
погибнуть ещё большему количеству
людей, чем уже было суждено сегодня
погибнуть. А значит — остановить
Неясытя.
— А это тебе за «шестёрок
некроманта», пельменина!!! — услышал
вдруг святой отец прямо около
собственного уха, и в следующий
момент яростный коренастый гном
свалил его прямо на мостовую,
немилосердно и отчаянно дубася
своими кулачищами…
…Очнулся он в каком-то грязном
проулке. Вокруг уже гремел бой — он
видел, как воин в шипастых ало-зелёных
доспехах безжалостно изрубил косой
безоружную женщину, до последнего
молившую его о пощаде.
«Проклятье!
Я должен помочь!..»
— Неужели? — произнёс
в сознании инквизитора тот же
вкрадчивый голос. —
И как же ты вознамерился это сделать?
Убить некроманта?
«Это ты!!! Я знаю, это ты
вселилась в несчастного мальчишку,
которого я теперь по твоей милости
должен уничтожить!!»
— Как это? — искренне
удивилась его незримая собеседница.
— Ничего
подобного. Он сам избрал свой путь.
Как, впрочем, и…
«Замолкни! Я и сам это знаю! Не
тебе ворошить моё прошлое!»
— А что тут такого, что ты в своё
время также закончил факультет
малефицистики в Академии Высокого
Волшебства?
«Нет!! Нет… Замолчи! Я… я не
желаю это слу…»
— Перестань, — примиряющее
изрёк голос, — что
бы ты делал, скажем, в тех же Больших
Комарах без знаний, полученных на
кафедре некромантии? Уповал на
Спасителя?
«Не смей произносить Его Имя
своим нечестивым языком, если
только он у тебя имеется! Треклятый
дуотт! Снова исторгнул из своего
гнилого гнездилища Тёмное Отродье!..»
— Как и тебя, — спокойно
закончила собеседница.
«Ах ты!.. Я…
я отрёкся от тебя! Я ушёл в Истинную,
в Светлую Веру, ушёл к Спасителю, как
только ты забрала к себе всех моих
родных!»
— Не забывай, я не забираю к себе
просто так!
Или ты, может, запамятовал, ЧТО
выпросил у меня?
«Всё равно! Ты запросила
непомерную цену!»
— Однако ж согласись, это того
стоило!..
«Оставь, оставь меня!!!»
Этлау болезненно скорчился,
вспомнив, каким образом он потерял
своих близких.
Однако сейчас нужно было
спасать людей.
Через четверть часа он уже
прикрывал магией отход людей из
горящего Арвеста. На его руках были
уже десятки спасённых человеческих
жизней; вдобавок, к его сознанию
сумел пробраться некромант и
предложил свою помощь!
Люди уходили из города, истово
благодаря Спасителева слугу. Тот
ничего не отвечал. Нужно было
держать магический щит и не
пропустить ни одной стрелы, ни
одного вражьего заклятья к
тянувшейся веренице беженцев.
Но вот, наконец, и последние из
уцелевших. Всё. Больше спасать здесь
некого. Пора отступать.
Этлау стал медленно пятиться, а
когда поравнялся с углом какого-то
полуразрушенного дома, он резко и
неожиданно снял заклятье и по-рысьи
отскочил за стену. В камень мостовой
тут же впилось с десяток длинных
стрел.
…Теперь нужно было лишь бежать.
И Этлау бежал. Ряса не мешала ему.
Быть может, помог Спаситель?..
И похоже, ему удалось оторваться
от преследователей. Но тут прямо
перед ним землю взрыл чудовищный
чёрный смерч.
«Снова ты?!
Пытаешься меня остановить?!»
— Что за дурацкая привычка у
этих инквизиторов — винить во всех
своих бедах Тьму? — раздался
в сознании задумчивый голос.
«Нет? Тогда
кто?!»
— А ты не знаешь, преподобный? Та
девчонка с трактатом Эвенгара,
которую ты так опрометчиво выпустил
из внимания.
«Она?.. Но тогда как…»
В бедро впилась длинная
вражья стрела, пронзив ногу
насквозь.
— Уоа-а-а!! — завопил инквизитор
и, кое-как доковыляв до другой стены,
привалился к ней спиной. — Что ж…
Умирать — так умирать. И да прибудет
со мною Спаситель в мой смертный час…
— Этлау перекрестился, но тут же к
сознанию пробился голос Тьмы.
— Ты в
самом деле вознамерился отдать
концы? Вот так глупо и неказисто;
после того как ты доблестно выстоял
и защитил от натиска врагов
несчастных беженцев?
«Что ты хочешь? Я не могу больше,
что нужно тебе от меня?! Оставь меня
наедине со Спасителем в мои
последние минуты, не оскверняй…»
— Зачем тебе умирать,
инквизитор? У тебя ещё так много
незавершённых дел! — мягко говорила Тьма. — Взять
того же некроманта. Ты считаешь, что
если ты оставишь его в живых, то он
скажет тебе спасибо и положит
услужливо два цветочка на твоё
надгробие? Или, может, раскается и
пойдёт по твоим стопам? А, святой
отец?
«Я… я не знаю…»
Небо разверзлось над ним.
Чёрный вихрь готов был вот-вот
ударить прямо в Этлау. К тому же, уже
где-то совсем рядом слышался топот
закованных в сталь ног.
— Прекрати
упираться, инквизитор Этлау, бывший
некромант и малефик. Ты хочешь жить!
И ты сам прекрасно понимаешь, что я
— твой единственный сейчас путь к
спасению. Ведь… ты читал трактат «О
сущности инобытия»… Давай же,
инквизитор! Отринь своего
никчёмного Спасителя — и ты будешь
жить.
«Я запутался… Скажи, что тебе от
меня нужно…»
— Нужно? Мне нужно, чтобы ты
любой ценой, повторяю: любой
ценой отобрал у некроманта Мечи!
«Ме… Мечи?..»
— Да. Вскоре ты и сам всё поймёшь…
А сейчас — воспользуйся моей мощью,
дабы выжить!..
Чёрный смерч уже начал
низвергаться на экзекутора, а из-за
угла показались первые воины в
шипастой броне…
…И тут инквизитор сотворил
такое, что если бы это увидел
некромант Неясыть, то у него
непременно волосы встали бы дыбом.
— Хорошо, Тьма!!! — прогремел
Этлау. Его голос был сейчас подобен
грому. — Я согласен! Вытащи меня
отсюда!
Тут же в его сознании словно бы
послышалась снисходительная
усмешка, и перед изумлёнными
взорами солдат Империи Клешней
инквизитор исчез в невесть откуда
взявшемся агатовом облаке.
— Погоди же, дорогой некромант
Неясыть, наш бой ещё не окончен! —
донеслось из облака в самый
последний момент.
— Только не
забудь возвратить долг, — холодно
усмехнулась в ответ Тьма.
*
* *
В мой заклинательный покой без
стука вломился Ракот, он был мрачнее
тучи.
— Ты уверен, что поступил верно?
— осторожно спросил я. Ракот
покачал головой.
— Не знаю, брат. Не знаю.
|
