|
Боль
разрывала тело Этлау подобного
дикому зверю. Жгла, туманила разум.
Он отринул ее, обращая себя в
сгусток Веры.
Да
не посрамлен будет лик Святой
Матери нашей! Он вновь вскинул руку
со стиснутым кулаком, и воздух
тотчас отозвался – загустел, поплыл,
точно водная гладь. Фигуры воинов в
красно-зеленых доспехах чуть
отдалились, вновь приблизились…
Дрогнули руки на тетивах.
Нацеленные на преподобного
огромные луки, царапая краем
закопченную мостовую,
слегка отклонились в сторону.
Сила!
Необходимо лишь верить в нее!
Этлау
оскалился, понимая чего ждут
солдаты Клешней. Вскоре слабость
овладеет им, и тогда стремительные
росчерки стрел пронзят воздух. Их
свист сольется с ревом пламени,
грохотом падавших кровель и криками
умиравших…
Преподобный
с натугой, точно преодолевая
многопудовую тяжесть, повернул
голову и взглянул на островерхие
надстройки домов. Из провалов окон
изливалось пламя, алые языки
обмахивали стены, оставляя после
себя черные полосы гари. Столбы дыма
подпирали залитое жемчужным
блеском небо, вознося к Спасителю
сотни душ. Безвинных ли?
Стрела,
пущенная кем-то из воинов Клешней,
полыхнула яркой искрой в метре от
экзекутора и исчезла.
Содрогнувшись,
Этлау отступил
на шаг. Прислушался. Успели ли
послушники увести женщин?
Причитаний было не разобрать –
добрый знак… Добрый?! Этлау сделал
еще шаг. Красно-зеленая стена солдат,
ощетинившаяся лезвиями кос,
мгновенно придвинулась. Нет, эти
убийцы – не истые сподвижники своей
непонятной веры, как поначалу решил
преподобный.
Фанатики, не считаясь с потерями,
давным-давно бы нахлынули волной и
смяли… смяли…
С
губ экзекутора сорвался хриплый
стон. Он чувствовал Зло, темной
волной изливающееся на Арвест, он видел
Зло. И оное намного превосходило ту
чернь грехов, что исправно
выкорчевывали экзекуторы именем
Церкви. Здесь и сейчас было место
праведного человека, воина
Спасителева…
-Истинно
верую в отца нашего…
В
доме – по правую руку преподобного
– раздался детский крик. Из
верхнего окна, за которым танцевали
алые отблески, выглянула девочка
лет восьми, ее худенькое личико в
черных разводах сажи, морщилось от
плача. Она попыталась взобраться на
подоконник... И в то же мгновение
сверху низвергнулся огненный поток
– не выдержали балки перекрытия
горевшей крыши. Не успевая
задуматься о том, что делает, Этлау
рубанул воздух рукой в отстраняющем
жесте.
Пламя
узкими лентами раздалось в стороны,
огибая ребенка.
Два
или три солдата Клешней медленно
повернулись на крик.
-Нет!
За
спиной девочки возникла невысокая
полноватая женщина. Они притиснула
ребенка к груди, повернулась,
заслоняя... Полутораметровая стрела
вошла ей между лопаток.
Они
выпали из окна вместе – мать и дочь
– рухнули на мостовую; черный
наконечник так и остался торчать из
щеки девочки.
-Да
примет души ваши,.. – захрипел
экзекутор.
Резко
защелкали тетивы арбалетов. Болты
звонкими ударами прошлись по красно-зеленым
доспехам, находя в оных малейшие
бреши и поражая цель. Из боковой
улочки, известной как Дубильный
переулок, вырвались пять десятков
солдат в униформах Лесных Кантонов.
Молча, ожесточенно они врубились в
строй врага. В тылу захватчиков
раздался тяжкий шлепок, над улицей
вскинулось призрачное синеватое
зарево…
-Ваше
преподобие!- отвлек Этлау крик.
Экзекутор
опустил руку. К нему, подобрав полы
сутаны, бежал послушник – рыжий
веснушчатый детина с плоским, точно
блин, лицом. В правой руке его была
зажата окованная сталью дубинка.
Почувствовав, что к горлу
подкатывает полубезумный смех,
Этлау надсадно закашлялся.
Торопливо оглянулся на пляску
смерти, сотканную из звона мечей и
мелькания тел.
-Там...
еще... мирские... меня... к вам! –
задыхаясь, проорал послушник.
-Не
кричи, - поморщился экзекутор,
заглядывая в ошалелые глаза собрата.
Детина попытался подхватить его под
локоть и был с негодованием
отвергнут. – Я сам! Веди...
Далеко
они не ушли. За очередным изгибом
улочки на них налетели два десятка
горожан, смяли, отбросили к стене...
-Это
они, - умудрился выдохнуть послушник.
Этлау
не ответил, с каким-то пугающим
спокойствием рассматривая солдат,
преследовавших жителей Арвеста.
Дробно грохотали по мостовой латные
сапоги. Отражаясь от стен, звук
неотвратимо усиливался, близился…
И
вновь экзекутор, не думая,
швырнул себя навстречу
противнику. Запрокинул голову,
вглядываясь в небо... Да снизойдет
Сила на недостойного сына Отца
Единого, да откроются очи его, и
падет гнев его на зло несущих...
Силы
не осталось, Этлау понял это еще до
завершения привычной молебельной
формы. А значит никто и ничто не
воспрепятствует врагу...
-ТЫ!
– повернулся Этлау к послушнику,
очумело мотавшему головой. Тот
вскинулся, не понимая.
Сквозь
струившуюся над улицей сизую пелену
дыма экзекутор вгляделся в бегущих
людей. Лицо его приняло усталое,
почти отрешенное выражение.
Кричащие тени рвали гарь,
сталкивались, падали… Этлау
встрепенулся, подавшись вперед. У
стены дома, волоча за собой мешок со
скарбом, ковыляла невзрачная
женщина лет пятидесяти. Закусив
губу, она упрямо двигалась к
спасительному уличному повороту.
Грудь преподобного знакомо сдавило…
-Греховодница,
- прохрипел он, делая
шаг к женщине. Она испуганно
отшатнулась, ударилась о щербатую
кладку стены и замерла. – Да коли
жить тебе во тьме…
Женщина
отчаянно замотала головой.
-Взять!
-Чего?
- тупо
спросил послушник.
-В
огонь ее! – с надрывом проорал
экзекутор.
-Да
как же…
Подскочив
к монаху, Этлау прошипел:
-Исполняй
долг свой перед ликом ЕГО!
Не
смотря на то, что ростом преподобный
едва ли доходил до груди детины, он,
казалось, грозной тенью навис над
ошалелым церковником. В блекло-синих
глазах послушника угас последний
проблеск мысли. На негнущихся ногах
он шагнул к женщине…
Словно
очнувшись от сна, горожанка тонко
взвизгнула, бросила баул и
попыталась ускользнуть от
протянутых к ней рук.
Солдаты
Империи клешней одолели еще десяток-другой
метров. Багровой вуалью за ними
переливались отсветы пожарищ.
Пламя,
что билось в развороченном дверном
проеме, на миг заслонил женский
силуэт. Вдоль улицы
прокатился жуткий полный боли
крик. Послушник остановился,
недоуменно рассматривая
собственные руки. Впрочем, Этлау уже
забыл о нем. В ревущем огне он увидел
знакомые голубоватые проблески
горевшей души. Потянулся к ним...
Кончики пальцев закололо –
Спаситель принял службу сына своего
и даровал ему Силу... Но, странно –
Сила эта, вопреки обыкновению, текла
сквозь тело преподобного,
оставляя после себя лишь крохи.
-Верую!
– воскликнул Этлау. Рубящим жестом
он перечеркнул серую тень дома, что
нависал над шествовавшими
солдатами. Линии
стен оного тотчас сломались,
расползлись, обнажая изломы кладки.
С треском здание завалилось на
имперцев, погребло их под грудами
камня. У спасавшихся бегством
жителей Арвеста появился шанс –
успеть...
Воздух
внезапно потемнел, пылающий город
на мгновение замер, охватываемый
странной тишиной. Этлау недоверчиво
мотнул головой. Неужто пламя
лишилось своего страшного голоса?
Казалось, остановилось самое время…
И
небеса разверзлись.
Из
заоблачных далей низвергнулась
колонна смерча, точно черная плеть
хлестнула землю. Над городом
разнесся вой – предвестник тьмы.
Новый смерч темной лапой ударил по
Арвесту. В сотне метров от
преподобного дома «лопнули»
изнутри, перекрывая улицу волной
обломков. Солдат, попавших под удар,
не спасли ни доспехи, ни магические
заслоны. Камни ломали тела, срывая
их с мостовой и унося прочь.
Ураганный ветер трепал людей точно
горсть пожухлых листьев.
Болью
по глазам ударила ослепительно
белая вспышка. Вдоль улицы, вскрывая
кладку мостовой, прошелестело
лезвие воды. Понимая, что сходит с
ума, преподобный упал на колени.
Вихрь тьмы навис над ним, рванулась
куда-то земля, опрокидывая
экзекутора навзничь.
-Защити
же сына своего! – взвыл Этлау,
пытаясь отползти от надвигавшегося
смерча. Обдирая пальцы в кровь,
цеплялся за камни…
и понимал: смерть неизбежна. -
Защити же!
Тьма
грохотала, перемалывая Арвест.
-Защити!!
Тишина.
Удивительная почти пугающая тишина.
«Я…
умер…» - всколыхнулась мысль. Этлау
недоверчиво поднес руку к самым
глазам, несколько раз сжал и разжал
пальцы. Опустив взгляд, он с не
меньшим удивлением изучил
пришедшую в негодность рясу. И
только потом, спустя бесконечность
минуты, обратил внимание на
окружающее его бытие… Небытие. Оно
не было ни черным, ни серым – скорее
уж в нем сочетались оба цвета. Серые
и черные змейки струйками тумана
кружились в неведомом танце,
создавая иллюзию движения, иллюзию
хаоса... Они сплетались в неведомые
образы, чье осмысление грозило
безумством.
В
нескольких метрах от преподобного
на первый взгляд беспорядочное
движение замкнулось в
человекоподобный контур. Пятно тьмы
всколыхнулось, делая движение
навстречу церковнику.
Этого
нет! Вокруг пустота!
Экзекутор
завертел головой, рассматривая
чудеса небытия. Разум его отринул
явление загадочной фигуры, ибо она -
ничто. Тень дрогнула, меняясь.
Посветлела, открывая за собой
высокого смуглолицего мужчину,
облаченного в плащ. Вновь
сгустилась. Через миг она облекла
себя в образ стройной испуганной
девушки. Один облик сменял другой, и
преподобный, наконец, осознал, что
более не силах отводить взгляд от
этих превращений. Он решительно, как
ему показалось, шагнул навстречу
опасности… и вскрикнул при виде
невысокого ничем непримечательного
мужчины в серой рясе.
Тьма
исчезла.
ТОТ,
о ком грезил
преподобный, провел рукой по лицу и
задумчиво сказал:
-Да
будет так.
Этлау
замер, упиваясь обрушившимся на
него божеским гласом.
-Приблизься,
сын мой, - прогремело с четырех
сторон света.
-Спаситель,
- только и ответил экзекутор, делая
попытку пасть на колени.
-Нет,
достойный слуга мой, не падай ниц.
-Я
умер. – Этлау не спрашивал, он
утверждал очевидное…
-Нет.
Ты пришел на зов мой, в час, когда
полчища тьмы грозят Эвиалу худшей
судьбой, нежели смерть в безверии.
-Нет,
- вскинулся преподобный, - я не
допущу этого…
-Знаю,
сын мой, но все же готов ли ты к битве?
-Тьма
сильна, - превозмог себя Этлау. Он
уже знал, с кем ему придется
столкнуться. – Но я не страшусь.
-Я
не ошибся в тебе, - понимающе
улыбнулся Единый. Он вдруг
потянулся вверх, вырос, заслоняя
собой черно-серые вихри. Ярчайший
поток света осенил его чело,
скрадывая черты лица. – Дарую! –
раздалось из сияющего облака.
На
плечи экзекутора легла
многопудовая тяжесть, в груди – под
разорванным знаком церкви – как
будто заворочался клубок жидкого
огня. «Я справлюсь… справлюсь…» -
Этлау коротко застонал, пытаясь
усмирить взбунтовавшиеся чувства.
Ведь нет ни гнетущей
тяжести, ни пожирающего плоть огня,
есть лишь благословенный свет
Спасителя…
-Верь
– и сила Тьмы будет бессильна перед
тобой, - прорвался в меркнущее
сознание голос. – А теперь иди.
Сплетенный
из серости и черноты туман окутал
преподобного плотной дымкой,
увлекая прочь из двухцветного
царства. И тогда в меркнущем коконе
света заворочалась тень. Смутный
силуэт, обрисованный тьмой, склонил
голову.
-И
лишенный Силы он примет меня, -
скользнул в небытие шепот.
…На
краю гигантской воронки стояли двое
солдат из числа городской стражи.
Они подавлено молчали, рассматривая
струившуюся по склонам грязь и
белесые струйки пара, резавшие
черноту земли.
-Смотри,
- встрепенулся один из солдат.
На
склоне под ними возникло
неопределенное движение. Комья
грязи дрогнули, раздались, и серый
свет дня коснулся человеческой руки,
вслепую шарившей по земле.
|
