|
Арвест
пылал. Великий город, многими
почитающийся за самый богатый из
всего Семиградья, судорожно
цеплялся сейчас за последние минуты
своей жизни…
Кто
только не пришел на помощь торговой
столице Семиградья! Пехота Лесных
Кантонов сражалась так, словно за их
спинами были их собственные дома.
Городская стража отчаянно
отбивалась от наседающего врага,
понимая, что сейчас защищают своих
жен и своих детей, покидающих город.
Светлые маги уже начинали творить
свою волшбу, призывая себе на помощь
могущественные стихии, и святые
братья, опора Матери Нашей, вознеся
молитву Спасителю и ободряемые
Символом Веры в руках преподобного
отца Этлау, встали на пути
вторгшихся в город воинов…
Но
было уже поздно. Город был обречен. И
даже странный человек с короткими
седыми волосами, волею всемогущей
судьбы оказавшийся
в этот момент на центральной
площади Арвеста, не успевал ничего
сделать…
Воины
Империи Клешней давно не
осмеливались появляться на других
континентах, кроме своего
собственного – Утонувшего Краба.
Они понимали, что их может ждать в
этом случае. Клешняки, как
презрительно именовали имперцев во
всем остальном мире, прекрасно
помнили, что ждало тех, кто
попытался подняться против силы
магов. Ну а в том, что во всех странах,
начиная от вольного Семиградья и
заканчивая не менее вольным
Мекампом, испокон веков всем
заправляют маги, сомнений ни у кого
не было. Еще свежа была память о
Войне Волка, когда могущественная
армия дуоттов, вторых хозяев Эвиала,
была сметена чудовищным магическим
ударом чародеев Ордоса. И с тех пор
никто не бросался бросить вызов
Белому Совету… Однако вмешались
иные, надмировые силы, и
многотысячная армия воинов в
нелепых на первый взгляд шипастых
доспехах высадилась на западных
берегах огромного континента.
Отец-экзекутор
первого ранга, преподобный Этлау,
стоял на одной из улиц гибнущего
Арвеста и незримо вглядывался в
происходящее. Инквизитор понимал,
что город уже не отстоять, как бы
упорно ни цеплялись воины за каждый
дом, за каждую улочку, за каждый
клочок земли… А вот спасти тысячи
людских душ еще было можно. Но для
этого требовалась вера…
–
…да святится имя твое, – Этлау
закончил молитву и низко склонил
голову. Его оцепенение длилось
недолго, и через несколько секунд
инквизитор уже помогал пожилой
женщине грузить на телегу тюки с
вещами.
–
Отец Этлау! Отец Этлау! – подскочил
к нему один из послушников, совсем
еще молодой мальчик. – Отец Бернар
просил передать, чтобы вы поспешили
ему на помощь. Брат Стефан… он… его
убили… и Антония тоже… – его речь
внезапно сменилась бессвязными
восклицаниями.
–
Да упокоит Спаситель их души, –
пробормотал Этлау, складывая руки в
привычном жесте. – Идем, сын мой.
Им
не потребовалось долго искать отца
Бернара. Священник вместе с
несколькими святыми братьями
сдерживал натиск около полусотни
воинов в шипастых доспехах,
размахивающих перед собой косами.
Оставалось только удивляться,
почему опытные воины не смели
жалкую горстку храбрецов в рясах,
дерзнувших встать у них на пути.
Ведь казалось – размахнется рука
имперца, и заточенная, словно бритва,
коса пройдет сквозь тело, не
встречая никакого сопротивления.
Сталь всегда быстрее магии, и на
доли секунды клинок всегда
опережает заклятие.
Предводитель
вторгшихся имперцев, очевидно,
думал точно также. Короткий взмах
рукой – и, покачнувшись,
причудливые косы взметнулись над
головами солдат, готовые собрать
кровавую жатву. Еще один взмах – и
ряды воинов в разноцветных доспехах
устремились на противника.
–
Спаситель и Свет! – грянул добрый
десяток мужских голосов, и на миг
показалось, что нападавшие дрогнули.
Дрогнули, да, но лишь для того, чтобы
сломать строй и перейти на
стремительный бег.
Отец
Бернар выхватил из-под белоснежной
ризы Знак Спасителя и выставил его
перед собой. Остальные поспешили
последовать его примеру, и через
мгновение шестиконечный крест,
сияющий ослепительным белым светом,
был в руках у каждого.
Но
даже магия Спасителя не смогла до
конца преодолеть Силу, которая
бросила в бой обитателей Империи
Клешней. Те, кто успел добежать до
обороняющихся инквизиторов самым
первым, пал, даже не успев понять,
что умирает. Их тела просто в один
момент вспыхнули белым пламенем и
распались в прах, не оставив после
себя даже воспоминания. Но вот те,
кто бежал за ними, нашли свою цель.
–
Спаси… – слово оборвалось на
половине, и отец Бернар рухнул на
землю вслед за двумя монахами,
которых настиг молниеносный взмах
косы.
Словно
вихрь ворвался в тесные ряды святых
братьев. Имперские солдаты
врезались в строй противника, и
теперь магия не могла помочь.
Бесполезно
отдирать от тела пиявку, если она
уже успела присосаться…
Этлау
вскинул руки, и невидимая стена на
мгновение появилась между ним и
имперцами. Всего лишь на мгновение,
потому что маги нападавших не спали.
Волна силы захлестнула погибающий
город, и защита инквизитора рухнула,
осыпаясь вниз мелкими осколками,
словно разбитое зеркало. Однако он
так и не выпустил Знака Спасителя из
рук, и потому-то громыхнувший через
секунду взрыв просто отбросил его
назад, а коса имперца просвистела
впустую…
Инквизиция
отступала. Как отступали солдаты
Лесных Кантонов и все остальные
защитники города. Отступали
медленно, со знанием дела, прикрывая
женщин, стариков и детей. Каждые
десять минут падал кто-то из святых
братьев, пораженный стрелами,
нашедшими брешь в магической
обороне святых отцов, но люди все же
выходили из города. Таяли ряды
защитников города, гибли один за
другим алебардисты и неизвестно,
остался ли кто-то в живых из магов…
Как
оказалось, остался.
Отец
Этлау отступал вместе со всеми,
причем отступал последним, как
сохранивший больше сил. По внешнему
виду отца-экзекутора, правда, этого
сказать было нельзя. Взрывом его
отбросило в
сторону от наступающих солдат
Клешней, и он уцелел, но белая ряса
превратилась в черную, повязка на
глазу сбилась, из ран, полученных
при взрыве, сочилась кровь…
Стрелы
пока что не летели. А если бы и
летели, то это была бы детская
забава – Этлау одним движением руки
сломал бы их еще в полете. Но не
стрелы и даже не наступающие воины
Клешней, все дальше и дальше
вытесняющие инквизиторов из города,
волновали сейчас святого отца. Тьма,
темная сила расправляла свои крылья
над погибающим городом, уже готовая
принять Арвест в свои распахнутые
объятия.
И
кстати, о темной силе…
“Некромант”,
– сжал зубы Этлау, почувствовав чей-то
невидимый взгляд. – “Неясыть.
Интересно, что ты здесь делаешь,
темный? Почему же ты еще не бежишь
прочь? Почему ты не на стороне Тьмы?
Что ты ответишь, чародей, если я
спрошу тебя об этом?”
И
Этлау спросил…
***
Конечно
же, разговор некроманта с
инквизитором не мог пройти
незамеченным для магов Империи
Клешней. Видимо, они все-таки
уловили тонкие магические потоки,
что связывали их врагов, и мгновенно
отдали приказ наступать, не
допуская того момента, когда их
противники объединят свои усилия.
Ряды имперцев устремились на
стоящего в отдалении инквизитора.
Этлау
только прищурил глаз, оценивая
расстояние до бегущих ему навстречу
воинов. В руке он по-прежнему держал
косой крест Спасителя, который
почему-то с каждой секундой
становился все более и более теплым
и даже горячим, таким, что любому
другому он бы уже давно обжег ладонь.
Но только не отцу-экзекутору
первого ранга преподобному Этлау.
–
Да пребудет с нами сила Спасителя, и
ныне, и присно, и вовеки веков… –
затянули молитву все, кто стоял
сейчас рядом с отцом Этлау. Казалось
бы – что могут сделать эти слова с
несущейся волной стали, что
катилась на инквизиторов… Ведь это
даже не заклинание, не попытка
сотворить какое-то чародейство…
Это была просто вера, вера в Того,
кто смертью своей искупил все грехи
человеческие и уже тем самым
показал, что тот, кто верит,
обретет жизнь небесную…
Магия
Спасителя вельми велика, вельми, как,
бывало, говорил старик Парри,
наблюдатель в башне Сим…
Шестиконечный
крест сиял нестерпимым белым светом.
Никто не мог смотреть на него, кроме
слуг Спасителя. Но воины Клешней все
бежали и бежали, и расстояние,
отделявшее их от инквизиторов, все
сокращалось и сокращалось.
–
Верую в тебя, Отец наш небесный… –
продолжали литургию монахи. И (о
чудо!), падали воины Тьмы, падали
безжизненные. И безвозвратно
уходили их души во Тьму, ибо сам
Спаситель сейчас стоял у небесных
врат, наблюдая, как его смиренные
слуги разят на земле воинство зла.
Стоял, и улыбался, протягивая вниз
руки, помогая тем, кто взывает к нему
о помощи…
Глупы
были бы командиры вторгшейся в
Арвест армии, если бы надеялись
сломить сопротивление защитников
города с помощью одних лишь мечей.
Да, хороши были воины с косами,
ничего не скажешь! Один такой мог
потягаться на равных с полудесятком
тяжеловооруженных пехотинцев, и
неизвестно, на чьей бы стороне в
итоге оказалась победа. Но как бы
сказал один правитель из далекого
мира, “в ближнем бою маг успевает
сразить девятерых”. Здесь же был
даже не ближний бой, а потому-то маги
Клешней, молчавшие в течение
последних десяти минут, нанесли
свой очередной удар по Арвесту. А
сила у них была, и была немалая.
Этлау,
как и многие другие инквизиторы,
сумели почувствовать волшебство
врага, но времени отразить его уже
не оставалось. Злая мощь вырвалась
наружу из жемчужной тучи, нависшей
над портом Арвеста, вырвалась и
устремилась на тех, кто составлял
последний оплот защиты города,
преодолев ничтожное расстояние за
считанные доли секунды и каким-то
образом не задев никого из воинов в
шипастых доспехах. Инквизиторы
дружно, как один, протянули вперед
руки с зажатыми в них символами
Спасителя, но сейчас Он ничем не мог
помочь детям своим…
Слепящая
глаза молния ворвалась в ряды
святых братьев, огненной ветвью
полоснув по инквизиторам. И уже
никто не мог сказать, откуда у
чародеев Империи Клешней,
изощренных только в истинно высшей
некромантии, взялось оружие Света.
Причем сила, вложенная в молнию,
была такова, что милорд ректор Анэто,
сильнейший маг Воздуха из ныне
живущих, от зависти разжаловал бы
сам себя в аколиты.
Шипящее
белое пламя пронеслось над городом
и затихло. Заклятие рассеялось. А на
земле осталось лежать около трех
десятков тел в плащах, помеченных
одним и тем же знаком – контуром
сжатого кулака в красном поле. Среди
них лежал и отец Этлау, в залитом
кровью плаще, но все еще сжимающий в
руке рассеченный молнией пополам
косой крест Спасителя. Инквизитор
унес свою веру с собой, в Серые
Пределы, не расставшись с ней даже
после смерти.
***
Отворились
гигантские врата, ведущие в мир
мертвых, который принимал еще одну
душу вслед за тысячами других в этот
день. Распахнулось небо в месте, где
нет времени, и невыносимый стон,
полный боли и скорби, достиг ушей
отца Этлау, впервые вступившего в
Серые Пределы.
Впрочем,
первый раз оборачивался для всех и
последним. Жадная в своем деле
Смерть еще никого не отпускала из
своих владений.
Этлау
оглянулся по сторонам. Холодный
ветер бил ему в лицо, свинцовые
облака смотрели тяжело и печально.
Тысячи, миллионы, миллиарды
взглядов чувствовал он сейчас на
себе, осознавая, кто на него смотрит.
Души умерших, нашедшие в этом месте
свое последнее пристанище.
И
Этлау взмолился Спасителю, призывая
его освободить этих несчастных от
тяжкого существования в Серых
Пределах, и забрать их с собой, на
небеса, к подножию своего престола,
где даже каждый грешник, еретик и
малефик получит прощение, раскается
в своих грехах и припадет к стопам
Спасителя, а потом обретет жизнь
вечную.
Горячая
вера и молитва могли растопить лед,
осушить моря, испарить океаны,
заставить заплакать даже камень…
Но небеса молчали.
–
Даруй им прощение, ибо сказано в
Священном Писании: “Да пройдет душа
грешника через очищающее горнило
Света, узреет все грехи, ею
совершенные и взмолится о прощении.
И будет даровано ей оное, поелику
всемилостив Спаситель…”
Молитва
продолжалась. Она разносилась
повсюду, ее отзвуки гремели мощью за
границей Серых Пределов, ее слова
пронзали все мыслимые и немыслимые
барьеры, достигая самых отдаленных
областей Сущего. И все
Упорядоченное вздрогнуло, когда тот,
кому предназначался этот отчаянный
призыв, откликнулся на него.
Отец
Этлау закончил молиться. Медленно,
неторопливо он поднялся с колен… и
его взгляд наткнулся на фигуру
человека, неизвестно каким образом
оказавшуюся перед ним.
–
Кто ты? – хрипло спросил инквизитор,
и тогда незнакомец широко развел
руки и, подняв голову, улыбнулся.
Казалось,
что сами небеса извергли из себя
белое сияние, на миг ослепившее
преподобного отца Этлау. А когда
свет исчез, то Этлау уже знал, кто
стоит перед ним.
Ибо
на ногах Он носил простые
деревянные сандалии, и видавший
виды старый серый плащ покрывал Его
плечи, на которые ниспадали длинные
русые волосы. И стоило Ему лишь
взглянуть на Этлау, как тот, не в
силах выдержать этот взгляд, рухнул
на колени.
–
Встань, сын мой, – прозвучал голос, и
нельзя было не повиноваться этому
голосу. – Встань. Ты заслужил
прощение.
–
Прости меня, господи, ибо грешен я,
как и все живущие твоей милостью на
земле…
–
Встань, – повторил Спаситель. – Ты
прощен.
Только
сейчас Этлау дерзнул посмотреть в
лицо своему собеседнику. Посмотреть
– и сразу же отшатнуться – такая
иномировая мощь и сила переполняли
Спасителя.
–
Ты призвал меня, господин, –
вспомнил Этлау полузабытую строку
из Священного Писания. – Я готов
служить тебе, как служил и раньше.
Вместо
ответа Спаситель положил руку на
плечо инквизитора, и вновь
ослепительное сияние полыхнуло
прямо перед глазами Этлау.
–
Твои дела на земле еще не закончены,
– произнес Спаситель, убирая руку.
– Возвращайся, сын мой,
и продолжи свое дело.
–
Да, господин, – инквизитор склонил
голову. – Я буду продолжать
бороться со Тьмой, ввергающей души
чад твоих в греховное падение. Я
исполню свой долг перед тобой,
господин.
–
Возьми, – в руках Спасителя
неожиданно появились те самые две
разрубленные половинки
шестиконечного креста. – Это мой
дар тебе. Возвращайся к жизни, сын
мой.
Этлау
молча принял Знак Спасителя и
крепко прижал его к груди. И тогда
человек в сером плаще и деревянных
сандалиях привлек к себе
инквизитора и поцеловал его в лоб,
осеняя чело своим знамением.
–
Иди, сын мой. Да пребудет с тобой
Свет!
Мир,
Серые Пределы, закружились вокруг
Этлау, и он почувствовал, как под его
ногами разверзается пустота, и он
падает…
Спаситель
исчез, растворившись в воздухе
прямо за отцом Этлау, а Серые
Пределы продолжали неистово
роптать – ранее из них еще никто не
возвращался. Свистел ветер,
раздирая свинцовые облака в клочья,
дрожала земля; людские души
завывали в бессильной ярости, глядя
на то, как одна из них возвращается
на землю. Небо смешалось с землею, и
ураган всколыхнул всю страну
мертвых.
Мало
кто разглядел бы в кружащемся вихре
серых лоскутов и теней два очень
странных глаза, о четырех зрачках
каждый…
***
Этлау
очнулся где-то в совершенно
незнакомом месте. По всему казалось,
что это какая-то неприметная
деревенька, одна из тысяч,
существующих в Эвиале. Покосившиеся
деревянные домишки, церквушка со
Знаком Спасителя… Этлау привычно
сотворил молитву, и почувствовал,
как новые силы бурлящим потоком
вливаются в него. Он нащупал на
груди дар Спасителя, от которого шло
едва ощутимое тепло, и внезапно
чувство благодарности охватило его
с головы до ног. Он, недостойный
слуга Господа, умер, а Спаситель
воскресил его, не спрашивая ни о чем
и не требуя ничего взамен. Да еще и
этот чудесный дар – несомненно,
оружие против Тьмы… Что ж, он будет
верно служить Спасителю – в этой
жизни, и после нее…
–
Отец Этлау! Отец Этлау! – раздался
крик откуда-то со стороны церкви.
Голос показался странно знакомым.
–
Отец Мэттью, – поприветствовал
Этлау священника, чуть ли не
подбежавшего к нему. – Как вы здесь
оказались?
–
Как вы здесь оказались, преподобный?
– отец Мэттью задыхался от
стремительного бега,
непозволительного в его годы. –
Хвала Спасителю, вы живы!
–
Да святится имя Его, – добавил отец
Этлау, и на минуту оба они замолчали,
вознося молитву силам небесным.
–
Преподобный, вероятно, сам Господь
наш всевышний послал вас к нам, –
продолжал отец Мэттью. – Вы, должно
быть, слышали о печальной судьбе
Арвеста, силами Тьмы уничтоженного.
Я уверен, что вы еще расскажете, как
вы преодолели Тьму и оказались
здесь. И вот – новая беда.
Настоятель одной из церквей Эгеста,
преподобный отец Игаши, впал в ересь.
Прискорбно слышать такое, но он
обратился к силам Тьмы, призвав их в
союзники…
Арвест?
Уничтоженный? Священник впал во
тьму? Этлау только хотел
порасспросить обо всем этом отца
Мэттью, которого, кстати, знал еще со
времени своего ученичества в Аркине,
как тот вновь засуетился с
поспешностью молодого человека.
–
Пойдемте, отец Этлау, пойдемте. Мы со
святыми братьями как раз
направляемся в эту деревеньку,
Кривой Ручей именуемую, дабы
искоренить ересь среди ее
обитателей. Пойдемте, вам нужно
подкрепить свои силы. Я попрошу
послушников принести вам еды…
Этлау
согласно кивнул. Странное ощущение
у него возникло, когда отец Мэттью
говорил про силы Тьмы, которые
призвал к себе некий отец Игаши…
Как будто он, Этлау, должен быть там,
как будто его присутствие могло
избавить эту деревню от ереси. Да
что там деревню – весь Эгест, весь
Эвиал должен был услышать его голос,
увидеть его, Этлау, и покориться
воле Спасителя!
–
Нет, отец Мэттью, – схватил
священника за рукав Этлау, и тот
удивленно остановился. – Мы
выступаем немедленно же. Тьма не
дремлет, и пускает все новые и новые
корни. С нами же будет сила
Спасителя. Прикажите всем быть
готовыми.
–
Хорошо, – отец Мэттью побежал
отдавать приказания, а Этлау
остался стоять, глядя ему вслед. Кто-то
неудержимо тянул его к тому месту,
куда шел и отряд отца Мэттью, и он
ничего не мог с этим поделать.
–
Я исполню свою клятву, –
торжественно пообещал Этлау. И в
этот момент он явственно ощутил, как
за его спиной появился какой-то
человек. Инквизитор обернулся – но
никого не увидел. Хотя мог
поклясться, что слышал скрип
деревянных сандалий и тихое
шуршание плаща.
Отец-экзекутор
первого ранга преподобный отец
Этлау улыбнулся своим собственным
мыслям и пошел навстречу уже
выходящему из деревни отряду отца
Мэттью.
***
–
Почему ты сделал это, брат? – в
голосе Духа Соборной Мировой Души
слышалась обида. Конечно же, никто
во всем Упорядоченном этому бы не
поверил.
–
Потому что так было надо, – Великий
Орлангур казался погруженным в свои
собственные мысли. Мало кто знал,
кто каждая такая мысль пронзает всю
Реальность за несколько мгновений,
и никто даже не мог уловить какого-либо
отзвука, идущего от Третьей Силы. –
На самом же деле ты хочешь спросить
меня о другом: почему я
воспользовался твоим знанием о
Спасителе, приняв его облик, не
спросив твоего согласия? Я прав?
–
Спаситель… – казалось, в том месте,
где прозвучали эти слова, стало
чуточку темнее. – Я знал, что мне
придется с ним столкнуться. Знал, и
готовился к этому заранее. Собирал
информацию по крупицам, стараясь
ненароком не толкнуть Весы… Ты
понимаешь, почему я это делал. Ты
ведь сам видел его за работой…
Все
восемь зрачков Духа Познания
внезапно расширились, и тут же резко
сжались. Он помнил, что делал
Спаситель с душами, и почему его
брат Демогоргон так этим обеспокоен.
–
Но это даже не главное, – продолжил
Демогоргон. – Брат, воскресив этого
человека, ты сам нарушил Закон
Равновесия… Ты не должен был
вмешиваться.
Великий
Орлангур медленно поднял голову.
–
Нет, брат. Я поступил правильно. На
темную чашу Весов Эвиала упал
слишком большой груз. Я должен был
поддержать чашу Света, чтобы весы не
соскочили… Даже Боги Равновесия
понимают, что не имеют права
потерять Эвиал… Этот мир слишком
важен для нас, слишком…
–
А твой Хранитель?
–
Еще не время, брат. Крылатый Пес еще
не обрел своей истинной силы, и
обретет ее только тогда, когда
настанет черед перемен во всем
Упорядоченном.
–
Тот, против кого выступит твой
воскрешенный… Кто он?
–
Он тот, кто в смелости своей
безрассуден. И вечный враг Эвиала
будет стремиться этим
воспользоваться. Мой посланник, сам
того не ведая, будет сдерживать
молодого мага от падения в бездну.
–
Но не станет ли он сам…
–
Нет, – взор Орлангура сделался еще
более пронзительным и цепким. – Не
станет. Я за этим прослежу.
Демогоргон
кивнул в знак согласия, и Великий
Орлангур молча наклонил голову.
Никогда еще, никогда начиная с
момента восстания Хедина, когда
Третья Сила впервые в открытую
вмешалась в дела Упорядоченного,
ситуация не была такой серьезной.
–
Мы поступаем правильно, брат, –
Орлангуру не надо было читать мысли
своего собеседника. Он просто знал
их. – Мы поступаем правильно.
Великие
воды Реки Времени текли плавно и
неторопливо, и исполинские Драконы,
Стражи Реки, с удовольствием
плескались на мелководье. Третья
Сила вступала в битву за Эвиал; в то
же самое время в Долине Магов
начинался новый день, и восемь
уставших путников шли к дому
Архимага Игнациуса Коппера. Новые
Боги, Боги Равновесия, Хедин и Ракот,
сокрушали твердыню Хаоса, и эхо
битвы разносилось по всему
Упорядоченному. Мир под названием
Мельин один за другим покидали маги;
в Хьерварде силы Дальних вступили в
союз с тварями Неназываемого…
А
в далеком мире под названием Эвиал
отряд инквизиторов, возглавляемый
отцом-экзекутором первого ранга
преподобным Этлау и отцом Мэттью,
вышел наконец-то к невзрачной
деревеньке под названием Кривой
Ручей. Этлау перекрестился и вознес
молитву Спасителю. Долгая дорога
окончилась.
Настало
время новой Силе показать себя…
|
