Работа: Дорога Этлау

—Брат Этлау.

—Брат Келит.

Быстрый кивок, как знак узнавания. И ничего больше.

—Брат Этлау.

—Брат Ларан.

Ещё кивок. Здесь ни у кого нет времени на многословные церемонные приветствия. Обмен именами, кивок—и ты уже шагаешь дальше. Не важно, кто перед тобой—будь это хоть сам архиепископ Аркинский, ты не имеешь права отвлекаться от дела. Дела спасения мира.

—Брат Этлау.

—Брат Эриа.

—Как продвигается подготовка?

—В сущности, всё уже закончено. Но, как я уже говорил, мне кажется, что стоило бы поставить на площади больше солдат.

—Брат Этлау, вам прекрасно известно, что мы не можем выделить вам даже одного-единственного дополнительного воина. Спаситель свидетель тому, как мне хотелось бы заполучить этого богомерзкого некромансера,—брат Эриа морщится, словно само это слово имеет неприятный привкус,—но мы не имеем права отмахиваться от слов своих магов. Так что ступайте, и да пребудет с вами благословение Спасителя.

Этлау послушно склоняет голову, бормоча молитву, но в душе его кипит ярость. Что значат слова магов в сравнении с возможностью поймать главного слугу Тьмы в этом мире, её мессию, будущего Разрушителя? Ничто. Но против прямого приказа пойти нельзя. «Значит, будем обходиться тем что есть»—решает он.

Решительным шагом он входит в комнату, где работает множество писцов, братья старших рангов отдают приказы и быстрые гонцы мчатся во все концы города. Ещё бы, два таких события сразу: поимка двух спутников некроманта, что означает, что на него можно поставить ловушку, и заявление магов о том, что они чувствуют странную силу, приближающуюся к городу. Магистрату пришлось изрядно раскошелиться, наняв дополнительных солдат в Лесных Кантонах. В город также были стянуты все воины Инквизиции в радиусе трёх дней пути. Святая церковь никогда не полагается на удачу или случай…

Все приготовления уже закончены: усилены уличные патрули, с каждым отрядом стражи послан, как минимум, один инквизитор. Стражники в воротах и на улицах имеют словесные портреты искомого некроманта, и сейчас Этлау чувствовал себя ненужным. Это был тот момент, который он больше всего ненавидел, момент, когда все планы уже подготовлены к действию, но ещё не запущены.

Казнь гнома и орка должна была начаться через пять часов, герольды уже огласили эту новость, так что на площади Правосудия наверняка будет толпа народа. Но Этлау ни на секунду не сомневался, что ни это, ни патрули, ни стража у ворот города не задержит Неясыть надолго. Наоборот, наёмникам был отдан приказ не ввязываться в бой, беречь людей. Так, чтобы к моменту, когда некромансер выйдет на площадь, он уже устал, но не сильно, чтобы обрадовался бы лёгкой победе. А на площади его встретит Этлау и отборные корпуса инквизиторов.

Где-то в глубине души Этлау раздался тоненький голосок: «Некромант не разбирает средств, когда дело касается его друзей. Он пройдёт сквозь город, убивая всех на своём пути, только чтобы не быть убитым самому. Стоит ли его поимка таких жертв?» Но ему, как и всегда, сразу возразил другой голос, куда более мощный: «Да, стоит. Это стоит и куда больших жертв. К тому же, некромант, как это ни невероятно, похоже, боится убивать и мучить людей. А значит, когда он, пробиваясь через ряды городской стражи, неминуемо перебьёт какое-то количество мирных горожан, это тоже ослабит его моральное состояние. А чем он будет слабее, тем легче будет его поймать.»

И всё же отца-экзекутора что-то беспокоило, словно крохотный червячок сомнения грыз его изнутри. Но сейчас сделать больше уже было нельзя («Или всё–таки можно?»), и оставалось только ждать, ждать хода некроманта. Так что Этлау устроился поудобнее в жёстком деревянном кресле, дожидаясь начала казни. Ждать он умел…

***

Этлау стоял на помосте, зорко вглядываясь в толпу. Позади него зачитывали приговор гному Сугутору и орку Прадду. Текст приговора он знал дословно, потому что сам написал его. Вместо того, чтобы слушать его, он чутко вслушивался в шум толпы. Толпа же была, как ни странно, самой обычной. Женщины, дети, ремесленники, наёмники, рабочие—все они шутили, разговаривали в ожидании зрелища, пили пиво и грызли орешки, которое продавали тут же разносчики.

И солдаты инквизиции. Но эти не болтали и не шутили. Они застыли вокруг площади, не шевелясь, замерли в немом ожидании.

Этлау видел простых обывателей, слышал разговоры и выкрики, но никак не видел того, чего он ожидал. Ожидал он шума боя, воплей, звона сшибающейся стали и предсмертных криков тех, кого угораздило попасть под меч некроманта или его заклинание. Не бежали гонцы, которые должны были сообщать о передвижениях некроманта по городу. Не было никаких сообщений от шпионов, которые тайно следили за дорогами, ведущими к городу—словом, всё выглядело так, словно Неясыть бросил своих друзей на погибель.

На секунду к инквизитору вернулись подозрения, что некромант мог оставить посох где-нибудь за городом и, переодевшись, замаскировавшись, ждать случая утащить спутников прямо из-под носа Ордена.

«Нет, это невозможно. Он должен ожидать столкновения со всей мощью Инквизиции вкупе со стражей из Лесных Кантонов и белыми магами. Он должен поднять ещё на подходе к городу пару десятков зомби, и во главе такого отряда ворваться в ворота, с боем прорываться к площади. Потому что ничего иного ему не остаётся—он не может знать, что основная масса магов и солдат занята сейчас другим, значит, посох он бросить не может. С посохом же он слишком заметен, ему не слиться с толпой. Заклинание маскировки не поможет ему, так как по городу рассеяно слишком много магов Инквизиции.»

Однако время шло, а некромант всё не появлялся. Готовые к бою заклинания жгли Этлау изнутри, вытягивали энергию, но он продолжал поддерживать их.

Вот уже дочитан приговор, и герольдов сменяют палачи в серых колпаках. Вот уже притихла толпа.

—Кажется, мы влипли, Суги,—услышал Этлау за спиной низкий голос орка, раздавшийся в наступившей тишине как набатный звон.

Тут толпа внезапно заволновалась, люди кричали, указывая на что-то в небе, что-то, чего инквизитор не видел. Обернувшись, он увидел дымные линии, перечёркивающие облака. Ему потребовалось несколько мгновений на то, чтобы понять, что это такое. Если и было на свете что-то, чего Этлау в этот момент не ожидал совершенно, так это зажигательные катапультные ядра.

«Неужели некромант нашёл себе союзников? Но как? И где?»

Справившись с изумлением, Этлау опустил взгляд как раз, чтобы увидеть, как какой-то наёмник режет верёвки на пленниках. И когда он обернулся, инквизитор узнал в нём некроманта.

—Прыгайте,—крикнул Неясыть осуждённым, бросаясь навстречу очнувшимся солдатам инквизиции. Но его слуги и не думали слушать своего нанимателя: орк с размаху ударил стражника, и, выхватив алебарду из его рук, с яростным рёвом бросился в схватку. Этлау шагнул вперёд, боевые заклятья рвались наружу, он поднял руку и открыл рот, чтобы произнести формулу, освобождающую силу.

«Но почему он здесь? Некромансер так рискует собой? Имея таких союзников?! Нет, что-то не вяжется!»

Рука остановилась, не закончив движения. А в следующий миг Этлау получил страшный удар от гнома, который достал инквизитора в невероятном прыжке. Здоровенные кулаки заработали, как молоты, от боли Этлау ничего не мог поделать и в какой-то момент просто отключился.

Очнулся он, как ему показалось, почти сразу. Рядом, в лужах собственной крови, валялись сломанными куклами два солдата с эмблемой Инквизиции на кирасах. Толпа с воплями разбегалась, люди в панике топтали друг друга. Издалека, со стороны гавани, раздавался яростный рёв—там сошлись в рукопашную городовая стража и неведомые нападавшие. Дым валил уже из нескольких десятков мест, а ядра всё продолжали падать.

А ещё Этлау увидел некроманта, орка и гнома. Они спрыгивали с помоста, люди шарахались от них в стороны. С трудом инквизитор подполз к краю возвышения, и тут Неясыть обернулся.

—Помоги…—прошептал Этлау, одновременно творя несколько заклятий: чтобы донгести свой шёпот до некроманта, несмотря на шум толпы, чтобы выяснить, что происходит сейчас в городе и отдать приказ подчинённым.—Помоги, слышишь, помоги не мне—Арвесту, которому ты и так уже служишь! Ты же защищал его народ от порождений Ночи!.. Помоги, нам сейчас не до тебя, все владеющие магией инквизиторы идут в бой рядом со светлыми волшебниками, тебе удастся уйти, но помоги остановить вторжение!

Он не лгал сейчас, ситуация в городе была очень тяжёлой и поимка некроманта отодвигалась на второй план по сравнению с жизнями всех жителей Арвеста и близлежащих земель. Магическое зрение в деталях показывало Этлау весьма приметную оснастку кораблей, смуглолицых воинов в шипастых зелёно-алых доспехах. Лишь один народ, люди Империи Клешней, носил такие доспехи и сражался косами с сиреневыми клинками.

Гавань горела. В неё, одна за другой, входили галеры клешняков, и с них непрерывной волной двигались солдаты, не обращая ни малейшего внимания на бушующее вокруг них пламя. В это время галеоны, оставаясь вне досягаемости береговых катапульт, продолжали обстреливать город зажигательными ядрами.

Сейчас Этлау смотрел не человеческим зрением, и лишь поэтому он видел зависшую над кораблями тучу жемчужного тумана. Струи текли, слагаясь в зыбкое, нечёткое лицо женщины с заплетёнными в косу волосами. И вот эта туча была средоточием вражеского колдовства. Она была злом, тьмой, её сердцем. Но инквизитор понимал, что сил всех магов, находящихся в городе, не хватит на её уничтожение.

В реальном мире не прошло и доли секунды, а Этлау уже знал, что ему делать. И в нём ещё горела безумная надежда, что некромант встанет с ним в один строй. С помощью мага, владеющего тем же видом колдовства, что и клешняки, у Арвеста ещё оставались шансы. Но ответ Неясыти разрушил эту надежду.

—Ага, чтобы те, кого я буду в очередной раз спасать, сами же потом меня и сожгли!—не снижая скорости бросил он. В ярости Этлау бросил ему вслед заклинание, но злость—плохой помощник в магии, так что это заклятье некромансер отбил легко.

Инквизитору понадобилось несколько секунд на то, чтобы оправиться—всё таки гном хорошо его отделал. Теперь Этлау надо было решать, что делать.

Пристальней осмотрев город, он решительно взмахнул рукой, отдавая солдатам приказ оставить некроманта и идти за ним. Сам же он пошёл в сторону гавани.

И, наконец, вот она, вопящая, лязгающая сталью, истекающая кровью стена схватки. Отряд, ведомый Этлау, наткнулся на группу в полторы сотни клешняков. Они наседали на несколько десятков измученных наёмников-алебардистов, медленно, но верно тесня их. За строем воинов, похожих в своих доспехах на диковинных морских существ, шли факельщики. Таранами они вышибали окна и двери домов, забрасывая туда какие-то дымящиеся горшки. За этим следовал взрыв и крики людей, оставшихся внутри. Всю улицу уже заволокло дымом, алебардисты кашляли и терли слезящиеся глаза. А вот красно-зелёным бойцам это нисколько не мешало. Они рубились холодно и спокойно, и от каждого взмаха сиреневой косы падал человек.

Этлау молча метнул вперёд заклятье, несколько клешняков взорвались кровавыми ошмётками плоти. Последовав примеру своего предводителя, воины Инквизиции с боевым кличем на устах кинулись вперёд. Этлау же снова взглянул на город магическим зрением.

Клешняки наступали, тесня войска города. Наёмники из Лесных Кантонов сражались отчаянно, но их было слишком мало по сравнению с атакующими. В случае, если какой-нибудь отряд упирался и его не удавалось уничтожить с налёта, то смуглолицые воины обходили его, но лишь затем, чтобы потом атаковать со всех сторон.

Через несколько улиц от Этлау встали насмерть почти триста алебардистов и арбалетчиков. За их спинами поспешно уходили женщины, унося детей и наиболее ценные вещи. Мужчины же, поспешно вооружаясь, вставали в строй рядом с солдатами. Но, похоже, было уже слишком поздно. По улице к ним двигался, как минимум, вдвое больший отряд клешняков.

Этлау ринулся туда, на бегу подготавливая боевые заклинания. Он был сейчас один, но ни на секунду сомнения не овладели его душой. Сейчас он был абсолютно спокоен.

***

Сражение шло едва ли час, а потери с обеих сторон уже были огромны. В хаосе уличных боёв и нападающее, и обороняющееся войска рассеялись, так что побеждал тот, кто сумел сконцентрировать больше воинов в одном месте. И гораздо чаще это удавалось полководцам Империи Клешней.

Этлау же действовал совсем не так. Он старался любой ценой прикрыть отход простых горожан. Сейчас он был уже несколько раз ранен, самую свежую рану, на левой руке, ему поспешно перевязывал молодой послушник. Двое других помогали женщинам тащить вещи и детей. Трое послушников, вот и вся помощь, какую он сейчас мог получить. Остальные инквизиторы частью погибли, частью засели в крепости на площади Правосудия. От тех из них, кто ещё сражался на улицах, он давно был отрезан клешняками.

Последние же наступали на юг широким полукругом. Их тёмная магия и полное презрение к собственной жизни вынуждали защитников города отступать всё дальше и дальше. Видя, что бой уже, фактически, проигран, те из наёмников, что ещё оставались в живых, стали пробиваться к городским воротам.

Из ближайшего переулка вынырнули по меньшей мере семь десятков воинов в красно-зелёных доспехах, треть вооружена косами, остальные—длинными луками. Этлау вскочил на ноги, в глазах его горела ярость. Он сейчас был практически без сил, сражение совершенно измотало его, но он был полон решимости хотя бы погибнуть с честью.

Клешняки замерли. Странно, прежде они не сомневались, атаковать ли одинокого инквизитора или нет. Этлау ждал их атаки, он лишь надеялся, что прежде, чем его убьют, он успеет захватить ещё несколько врагов.

Тут он вдруг ощутил магический взгляд. Кто-то знакомый… Кто-то… Неясыть!

—Пришёл посмотреть на мой конец, некромант? Ну как, много набрал силы? Для тебя сегодня ведь раздолье…—бросил инквизитор. Один из красно-зелёных стрелков заметил это и выстрелил, но Этлау лишь взмахнул рукой. Последовала мгновенная боль отката, заставившая его поморщиться, и стрела сломалась в полёте.—Что, не верил, будто инквизиторы могут спасать безоружных и помогать беспомощным? Придумал себе врага, решил, что среди отцов-экзекуторов только отъявленные негодяи, кровожадные убийцы и палачи, считающие, что день прожит даром, если никто не отправлен на костёр, упивающиеся чужими муками?

Каждое слово инквизитор словно выплёвывал в лицо невидимому собеседнику. Ненависть жгла его, ненависть к некроманту, к клешнякам, к тем из стражников, кто решил бежать из горящего Арвеста, чтобы спасти свои жизни.

—Я пришёл не для того, чтобы смеяться над тобой, инквизитор,—услышал Этлау.

—Зачем же тогда?

—Чтобы помочь.

Вот такого экзекутор совершенно не ожидал. Однако он не позволил изумлению охватить его, потому что это могло бы стоить ему жизни.

—Помо-очь…—протянул он.—Ну что ж, помоги. Ты сейчас…—инквизитору понадобилась секунда на то, чтобы отследить заклинание некроманта и выяснить его расположение,—ага, на углу Справедливых судей и Шерстяного Вала. Сворачивая по Валу, идите к порту—отсюда бежит народ, а у меня уже не осталось людей послать им прикрытие. Эти, с Клешней, посекут всех своими косами, точно траву…

—А, так значит нападающие—из Империи Клешней?

—А ты что, не знал?.. Впрочем, неважно. Действуй, некромант. Спасай…

Закончить ему уже не дали, строй клешняков качнулся вперёд и инквизитор уловил направленное на него заклинание. Сейчас все его силы уходили на его отражение и на то, чтобы отбивать летящие стрелы. Когда воины с косами добегут до него, то сделать он с ними уже ничего не сможет.

Но Этлау повезло—какой-то из магов инквизиции почувствовал его, и ему на помощь были направлены две сотни воинов, которые сумели добраться до него раньше, чем это сделали клешняки. Теперь, после уничтожения того отряда, под его началом осталось немногим более полутора сотен бойцов.

А потом—опять кровавый хаос, стычка следовала за стычкой, Этлау уже потерял им счёт; он сражался словно какой-то диковинный механизм. Солдаты гибли один за другим, его отряд таял, как весенний снег под первым солнцем. Кровь заливала улицы, словно простая вода, повсюду валялись тела. Дым, пламя, крики со всех сторон…

Этлау уже не руководил своим отрядом; да отряда уже, фактически, не осталось. Несколько окровавленных, измученных бойцов… У инквизитора уже не было сил даже на то, чтобы магически осмотреться. Их уже выдавили на край города…

Горожане поспешно убегали, но за беженцами следовали стройные колонны воинов в кричаще ярких красно-зелёных доспехах. И единственным, что могло противостоять им сейчас, был большой отряд горожан и наёмников, во главе которого стоял… Неясыть! Этлау узнал его лишь благодаря тому, что рядом с магом стоял орк, массивную фигуру которого невозможно было спутать ни с чем иным. Инквизитор присоединился бы к нему без колебаний, но было слишком далеко.

«Неужели это все выжившие? Как же их мало по сравнению с нападающими!»

Но что это? Приглядевшись, Этлау увидел какую-то грязную, оборванную девушку, которая неведомым образом вдруг очутилась рядом с некромантом. Они стояли рядом, разговаривали, а потом в её руках очутился толстый тяжёлый том в чёрном переплёте. Неясно, где она его прятала до того, но когда книга открылась, то Этлау даже отсюда ощутил чудовищную слепую мощь, рвущуюся через эти страницы в мир. Судя по всему, некромант тоже понял это, он поднял было руку, но потом резко развернулся и бросился бежать. Орк и гном последовали за ним.

Двое алебардистов бросились к девушке, но видимо её окружало нечто вроде защитного поля, потому что их оружие вспыхнуло, а вслед за ним загорелись и руки, державшие его. Стоявший рядом с Этлау светлый маг метнул в неё огненный шар, но тот лишь бессильно погас, рассыпая искры, как только коснулся купола.

Девушка стояла, высоко подняв голову, громко читая что-то из книги. А потом в небесах появились воронки, составленные из абсолютной тьмы. Они медленно вращались, поглощая облака. Дневной свет мерк.

Тут на отряд Этлау налетела группа красно-зелёных, и у него уже не осталось времени на размышления или на наблюдение за кем бы то ни было. В пылу боя он вдруг ощутил, что в него летит вражеское заклятье. Маг клешняков нащупал его и решил покончить дело одним ударом.

Инквизитор понял, что уже не успеет закрыться, что сейчас он умрёт, распадётся, и у него не будет даже посмертия. И это вызвало в нём такой страх, что в отчаяньи он вложил все силы в защиту, запоздало понимая, что даже если он закроется от атакующего заклинания, то его добьёт его собственное. Оно уже стало саморазогревающимся…

И он успел. И в то же время опоздал. Часть заклинания успела проникнуть за щит, остальная же осталась снаружи его. В результате инквизитора окружил плотный кокон, составленный из двух причудливо соединившихся заклятий. Любое движение грозило Этлау смертью, не говоря уж о том, что любой, кто прикоснулся бы к кокону снаружи, моментально превратился бы в пепел. Как телом, так и душой.

А уже в следующий миг из чёрных воронок, медленно вращавшихся в небесах, метнулись вниз туго закрученные хоботы смерчей. Один из них ударил как раз туда, где стоял инквизитор, и всё вокруг него взорвалось. Как будто само пространство сошло с ума. И последним, что увидел Этлау перед тем, как его сознание погасло, была быстро удаляющаяся земля, невиданный шторм, сотрясающий её, и девушка с книгой, стоящая в самом его сердце…

***

Этлау медленно и мучительно приходил в себя. Всё его тело словно горело в огне и в то же время замерзало, как в самый жестокий мороз. Множество ран нестерпимо болели. Мысли путались.

Единственный глаз Этлау заливало кровью, сочащейся из раны на лбу. Повязка, закрывавшая пустую глазницу, потерялась, и без неё экзекутор чувствовал себя очень непривычно. Вытерев кровь с лица, инквизитор увидел, что он лежит на чём-то, чего он не смог бы описать. Это нечто было похоже на почву, и в то же время не имело с ней ничего общего. Это было что-то вроде тропы, проложенной сквозь пустоту. Всё вокруг заливал мертвенный голубоватый свет, испускаемый, похоже, всё тем же веществом. Вдалеке можно было увидеть другие такие же тропы, слагающиеся в причудливую паутину, и какие-то островки, увешанные шевелящимися щупальцами. В то же время повороты той тропы, на которой стоял он сам, словно застилало плотным туманом.

«Неужели я уже умер? Тогда что это—загробный мир, Серые пределы? Но где тогда ангелы, где Спаситель?»

Тут экзекутор вспомнил последние мгновения боя в Арвесте, вспомнил язык Тьмы, ударивший в него.

«Может, это и есть та самая Тьма? Ведь у девчонки наверняка был в руках том Салладорца. Значит, я во Тьме?»

Наконец, Этлау решил, что вместо того, чтобы гадать, что же с ним произошло, лучше попытаться выяснить это. Осторожно, чтобы, убереги Спаситель, не упасть с края «тропы», он поднялся. В какой-то миг острый приступ боли согнул его пополам, но экзекутор всё же удержался. Восстановив равновесие, Этлау попробовал сотворить заклинание излечения. Он сплетал чары очень аккуратно, потому что знал, что в таком состоянии откат от заклятия будет очень силён. А ему и так было нелегко поддерживать вертикальное положение из-за ноющих ран.

Однако когда инквизитор, наконец, закончил заклинание и запустил его в действие, то он совершенно не ощутил отката. Более того, магия пошла очень легко, раны одна за другой затягивались. Процесс шёл медленно, но по сравнению с тем, как это происходило раньше, это было невероятно. Раньше это заклинание сопровождалось непрерывной болью от отката и огромными затратами энергии. А теперь…

«Так что же это, если действие магии так изменилось… Опять же пейзаж… Где я всё-таки?»

Размышляя таким образом, Этлау двигался по тропе вперёд. А может и назад—ведь он не знал, как он попал сюда, куда он идёт, что ждёт его… Однако стоять на месте, ничего не делать, было просто выше его сил.

Этлау не знал, сколько времени он уже идёт—в этом мире не было никаких ориентиров. Он не знал, какое расстояние он прошёл—но он не чувствовал ни жажды, ни голода, ни усталости, словно кто-то могущественный давал ему сил для того, чтобы идти и идти сквозь пустоту. Чуть позже инквизитор заметил, что островки, лежащие в стороне от тропы, движутся в том же направлении, что и он, правда, ему не было известно, хорошо ли это или плохо.

Казалось, что он идёт уже вечность, когда в унылом однообразии пути появилось нечто новое. Из-за очередного поворота показалось нечто вроде поросли высоких кустов. Только вот кусты эти были более чем странными: на них не было ничего, что даже отдалённо напоминало бы листья, «кора» напоминала скорее кожу, и каждая ветка оканчивалась большим когтем. «Кусты» медленно покачивались, как водоросли в слабом течении, хотя Этлау не ощущал никакого ветра.

Эти существа (у инквизитора просто язык не повернулся бы назвать это растениями) тесно росли по обе стороны тропы. При этом начиналась поросль совершенно внезапно, и столь же внезапно заканчивалась шагов через тридцать. Пожалуй, ничто не заставило бы Этлау ступить на этот участок.

Инквизитор уже повернул было назад, когда увидел какое-то существо, летящее к нему оттуда. Оно пока было далеко, но двигалось очень быстро, так что через каких-нибудь пару минут можно было разглядеть его в деталях. По форме оно больше всего напоминало морскую рыбу-ската, которую Этлау как-то давно видел на рынке, только те скаты были маленькими, а этот—просто гигантом. От кончика шипастого хвоста до тупой треугольной морды он имел почти сотню шагов длинны. Три огромных алых глаза, вперенных в инквизитора, не оставляли сомнений насчёт намерений зверя.

Этлау машинально бросил заклинание, но оно лишь бессильно разбилось о броню чудовища. В ответ мелькнул молнией хвост, усеянный шипами. В последнюю секунду, когда инквизитор понял, что сделать уже ничего не успеет, словно какая-то могучая сила вынесла его из-под удара. Он завис в пространстве в нескольких шагах от тропы, а озадаченный монстр пролетел по инерции ещё некоторое расстояние, после чего развернулся и направился обратно к инквизитору с явным намерением добить его.

Однако тут что-то произошло: скат резко остановился, раскрыл огромную пасть, усеянную острыми зубами и издал тоскливый вой. Не прекращая выть, он стал метаться в воздухе, подчас, как казалось Этлау, чудовище почти закручивалось узлом. А потом он внезапно отвесно ринулся вниз, упав прямо в заросли «кустов». Многие из них были смяты чудовищной силой удара, но когти остальных дружно ударили.

Последовала короткая битва, сопровождаемая оглушительным воем. Когти раз за разом вонзались в тело ската, тот не оставался в долгу и ещё шевелящиеся ветки-щупальца летели во все стороны.

Наконец, всё закончилось. Замер грудой мёртвой, истерзанной плоти монстр. Застыли изорванные, изломанные ветви «кустов». И замер, боясь даже выдохнуть, Этлау, висящий над пропастью.

Он пытался вспомнить какое-нибудь заклинание, которое могло бы помочь ему, но ничего на ум не приходило. Тогда он просто отчаянно рванулся в сторону тропы, и, уже падая, сумел ухватиться за её край руками. Осторожно закрепившись, он стал подтягиваться, когда его за руку цепко схватила другая рука. Кто-то неведомый помог инквизитору подняться, и лишь стоя на твёрдой поверхности Этлау смог как следует разглядеть его. Или, точнее, её.

Это была женщина, невысокая, плотная. Лицо её нельзя было назвать ни красивым, ни уродливым—все черты сглаживались мощной аурой силы, которая окутывала незнакомку. Лишь её глаза, сияющие неведомым светом выдавали её возраст—она была очень, очень стара. Одета она была в простую тунику белого шёлка и такую же юбку, на плечи был наброшен белый же плащ.

Несколько секунд они просто стояли в молчании, пока Этлау, наконец, не решился нарушить его.

—Могу ли я узнать, кто вы, и чем я обязан вам за вашу помощь?

В ответ на это незнакомка лишь рассмеялась.

—Почтенный брат Этлау, вы ничем не обязаны мне. Ни за то, что я помогла вам выбраться из пропасти, ни за то, что я помогла вам избавиться от жзашпаупата. Ибо недостойно делающих одно дело требовать платы за свою помощь.

—Одно дело?

—Конечно! Разве не стремится Инквизиция, в которой состоите и вы, спасти Эвиал от нашествия Тьмы?

—Разумеется, стремится! Но…

—Но у нас нет времени на долгие разговоры,—прервала его собеседница,—потому что с каждой секундой ваш шанс вернуться домой уменьшается. Я могу предложить вам, не Инквизиции, но вам лично, помощь в борьбе с Тьмой. Силу.

Этлау не привык доверять тем, кто предлагал что-либо за просто так.

—Но почему именно мне?

—Потому, что вы кажетесь наилучшим из святых братьев, наиболее преданным делу спасения мира. Ну, и потому, что вы единственный, кто попал сюда, в Межреальность. Видите ли, посланцы Спасителя, такие как я, не могут проникать внутрь мира и действовать там. Неважно, даже если это необходимо для самого мира.

—Посланцы Спасителя?—инквизитор скептически поднял бровь, готовясь одновременно к бою.

—Вот оно что,—нахмурилась незнакомка,—вы не доверяете мне! Но что я могу сделать, чтобы доказать правдивость своих слов? Произнести Символ Веры? Для меня это не составит труда, но это будет потерей драгоценного времени. И уж поверьте, если я бы хотела вашей гибели, я бы просто позволила шзашпаупату расправиться с вами. Может, если я покажу вам то, что предлагаю, вы перемените своё решение?

Она лукаво улыбнулась и в её руках появились два простых нательных креста.

—Эти амулеты дают носящему их доступ к практически неограниченной силе и позволяют уничтожить любые проявления магии в радиусе прямой видимости. Представьте, что вы идёте против мага или магического существа: вы можете непрерывно держать защиту, не позволяя ему творить заклинания. Вы можете снимать её на секунду, чтобы атаковать самому, но враг не будет знать, когда это произойдёт и окажется совершенно беззащитен!

Видя интерес, загоревшийся во взгляде инквизитора, она продолжила:

—Коснитесь их, осмотрите—и вы увидите, что в них нет ничего, кроме светлой магии Спасителя, силой которой они и были созданы! Но умоляю, скорее, потому что времени остаётся всё меньше и меньше!

Этлау размышлял. С одной стороны он боялся принять дар незнакомки, с другой же стороны его манила власть, которую такой амулет мог дать. Нет, его не интересовало поклонение людей, не интересовал пост главы Инквизиции, хотя с такой вещью в руках получить его не составило бы труда—просто он стремился уничтожить Тьму, и эти кресты могли бы стать могучим оружием в этой борьбе. Он действительно чувствовал могучую силу, заложенную в них. Светлую силу.

—Я согласен,—сказал он.

—Отлично,—произнесла незнакомка, протягивая ему кресты. И как только он коснулся их, всё вокруг изменилось. Глаза инквизитора расширились от изумления, а затем на его лице появилась улыбка. Он пал на колени, бормоча молитву в священном экстазе. И Голос, сотрясающий сами основы Мироздания, благословил его…

***

Этлау стоял на тропе, но это явно было не то же место, где он очнулся после Арвестского боя. Освещение потемнело, марево вокруг тропы сгустилось и вокруг не было других дорог или же живых островков. А впереди простиралась гигантская чёрная сфера, слегка пульсирующая, словно живая.

—Это ваш мир,—произнесла женщина,—нужно просто войти внутрь этой сферы и вы окажетесь там же, откуда вас и выбросило сюда. Идите же, и да пребудет с вами благословение Спасителя!

Этлау открыл рот, словно собирался сказать что-то, но вместо этого лишь сжал губы и решительно шагнул вперёд.

***

—«Да пребудет с вами благословение Спасителя!» Какой пафос!

—Да, но зато он поверил мне, а это уже большой плюс. Если нам повезёт, то с помощью нашей силы он сумеет навредить этому Кэру настолько, что он вынужден будет раскрыться.

—Хм… Может, ты и права сестра. Может, этот человечишка ещё и оправдает все те усилия, на которые нам пришлось пойти, чтобы раздобыть амулеты.

Шесть пар глаз, задумчиво провожающих взглядами падающую сквозь небо фигурку. Вот фигурка взмахнула руками, и полёт замедлился.

Шесть пар глаз.

И Сила, стоящая за ними. В них.

***

Двое с насмешкой наблюдают за шестерыми из-за поворота тропы. Один—широкоплечий богатырь, второй—напротив, худощавый и жилистый.

—Мда… До чего же низко они пали!

—Точно! А ведь подумать только, когда-то они чуть не победили нас!

—Не забывай, с тех пор мы сильно изменились. Да и они тоже.

—И всё же мне просто смешно, как легко они попались на эту нехитрую приманку. Любопытно, как бы они отреагировали, узнав, что лишь играют нам на руку?

—А это и неважно. Смеяться над поверженными врагами… это так…—худощавый замялся, словно подбирая нужное слово, но на его губах играла улыбка,—это так низко.

—Но беда в том, что развлекаться-то больше нечем!

—Вот тут я с тобой согласен!

Дружный смех, едва слышный хлопок и двое исчезают.

Просим поставить оценку этой работе:

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.