Работа: Взгляд

Глаза старого клоуна всматривались в переплетение зарослей, где еще мгновенье назад скрылся Кэр. Так надо. Кицум никогда не задумывался почему, он просто это знал. Мечи. Они обязательно сойдутся вместе, как неизбежно сходятся утро и вечер в час сумерек. Но сейчас еще не время, еще не каждый из тех, кто замешан в этой странной игре судеб, сыграл свою роль до конца. Упорядоченное еще не готово к такому уроку, даже он сам еще не готов.

Глаза старого клоуна всматривались в переплетение зарослей, но мысли его блуждали по всей сфере миров, по каждому из них, как послушные муравьи, забегая в сознание каждого мыслящего существа, независимо от того, человек это или нелюдь, дракон или бог. Забегали и выбирали там самое сокровенное, самое дорогое, самое важное и несли своему хозяину. Каждый камень, каждая травинка, каждая пылинка бесконечной паутины дорог отражалась в зеркале его мысленного взора, множилась, и переставала быть тем, чем является по воле случая, а принимала свой истинный вид. И многие мудрецы, искатели истины, ученые и просто любопытные, не исключая «предельщиков» из Ордосской Академии Высокого Волшебства, отдали бы все, ради возможности один единственный раз посмотреть вот так.

Глаза старого клоуна вглядывались в переплетение зарослей, но другой, истинный взор, находил не кустарник, а постоянно меняющиеся воды реки времени, гордых драконов, резвящихся в ней, один вид которых мог бы повергнуть в ужас кого угодно, но у старого клоуна вид  этих невероятных существ почему-то рождал в груди странное тянущее ощущение пустоты и скорби.

Зеленоватые искорки-мысли бежали вверх по течению, и перед старым клоуном представали картины из прошлого. Он видел былые сражения, которые легли неизгладимым шрамом на само упорядоченное, на его историю и его судьбу. Перед глазами Кицума вспыхивали видения кровавой битвы за Мельин, искорки бежали дальше – и это уже не Мельин, а Хединсей, еще дальше – и вот он уже снова стоит на Брунгильдовом поле.

Перед ним проплывали лица тех. Кто правит или некогда правил упорядоченным – осунувшееся, уставшее лицо Хеддина и хищный профиль Ракота. Затем дальше - ничего на первый взгляд не выражающие алебастровые маски молодых богов.  Но Кицум видел спокойный огонь в глазах Ямерта, слышал, как смеются весенние ручьи в голосе Ялини, он ощущал тоску Яэта и Порывистую ярость Ямбрена. Огоньки мыслей бежали дальше, и он уже видел мужественное лицо Игга, еще совсем не старого, видел смеющегося Тора, ухмыляющегося Локи.

Он видел еще многое, что не в силах даже представить ни один смертный или бессмертный в приделах всего упорядоченного. Видел те события, которые давно стерлись из памяти самого времени, о которых забыли даже драконы. Но он помнил.

Зеленые сполохи бежали наперегонки со временем, дразня глупых хранителей, и Кицум, старый клоун, видел то, чему еще только предстоит произойти. Он видел свое будущее и будущее Эвиала, будущее иных миров, он видел будущее всего упорядоченного.

И как всегда было ранее, когда он позволял себе посмотреть истинным взором, он видел свою схватку с Сильвией. Алмазная нить против черного меча. Он видел, как вокруг пляшет такое знакомое зеленое пламя, оно рвет саму ткань мира, разрушает привычное русло реки времени, но никак не может повлиять на исход битвы. Он видел это каждый раз, и каждый раз чувствовал неотвратимость, которой сквозила эта струя зеленоватых вод реки времени.

Кицум знал, что далеко не все, из того, что  находил его взгляд в будущем, на самом деле произойдет – будущее, в отличие от прошлого, постоянно меняется. Всегда, когда смотришь на реку времени, то воды ее спокойны, почти неподвижны за твоей спиной, но впереди – брызги, грохот падающей воды, глухое рычание порогов. Конечно, можно было разобраться с Сильвией раньше, можно было вообще оставить ее в Мельине, но последствия были бы слишком тяжелы даже для того, кем на самом деле был старый клоун. Поэтому он ждал битвы, а до нее оставались уже считанные минуты, нет даже секунды. Но пока эти секунды еще не истекли, он продолжал смотреть, он сам был частичкой каждого мгновения в прошлом или будущем, искоркой внутри каждого разума в пределах всей великой сферы миров, частичкой каждого чувства, каждой эмоции, которую когда-либо испытывал хотя бы один из тех, кто способен чувствовать. Он наслаждался этими секундами, которые длились бесконечно, ибо время не имело над ним власти. Он наслаждался и одновременно страдал, он пил боль каждого живого существа, умирал с каждой смертью, и заново рождался каждый раз, когда едва заметный огонек новой жизни появлялась в упорядоченном.

Глаза старого клоуна всматривались в переплетение зарослей, странные зеленые глаза с четырьмя зрачками.

Просим поставить оценку этой работе:

Ошибка соединения с базой MySQL!

Обсуждать конкурсные работы можно в специальной рубрике на Форуме.